Юноша дергается, пытаясь вырваться, но мужчина еще сильнее сжимает тонкую шею, и ноги Танджиро уже с трудом достают до пола. Он становится на носочки, а его пальцы цепляются за кисть, удерживающую его, пока парень отчаянно делает один за другим короткие глотки воздуха. Но такого ничтожного количества кислорода слишком мало для его организма, и Танджиро чувствует, что его зрение мутнеет, а ослабевшая рука безвольно падает вниз, не способная поколебать стальную хватку Музана.
Но внезапно Танджиро становится легче дышать. Это вышедший из транса Зеницу нападает на Музана, стараясь оторвать его от жертвы. Он отчаянно тянет мужчину на себя, и это немного ослабляет давление на грудь и горло Танджиро. Но Зеницу, измученный своими нервами и постоянной тошнотой, не соперник обезумевшему душителю. Свободной рукой Музан отталкивает от себя худощавое легкое тело и отбрасывает его в сторону, где храбрый мальчик падает на пол, сильно ударившись об острый угол стола.
А после Музан возвращается к Танджиро. Теперь он давит на его шею двумя руками, но юноша уже почти ничего не чувствует. Его ноги подкашиваются, глаза застилает чернота, и он успевает лишь на краткую секунду подумать об Иноске. Кто теперь позаботится о нем? Встретятся ли они в следующей жизни?
И вдруг пытка прекращается.
Танджиро оседает на пол и с удивлением понимает, что больше ничто не терзает его горло. Он приоткрывает глаза и видит, что Музана удерживает какой-то незнакомый мужчина в черной одежде, а второй незнакомец стоит чуть поодаль. Зеницу бросается к Танджиро и опускается на корточки, чтобы закрыть собой израненного друга, не зная, чего им ожидать от нежданных посетителей. Но лица обоих мальчиков облегченно расслабляются, когда они замечают третьего мужчину, твердым шагом входящего в распахнутую дверь. С пола, где они сейчас находятся, фигура этого последнего гостя кажется действительно колоссальной, а распущенные серебристые волосы не скрывают черную, богато украшенную повязку на глазу.
Танджиро едва сдерживает слезы, понимая, что его жизнь спасена Тенгеном Узуем, единственным человеком, кто видит в Цветах людей, а не красивых кукол.
И хотя Узуй стоит к ним спиной, не нужно обладать большим воображением, чтобы представить, что мужчина сейчас зол не меньше, чем Музан минуту назад. Его крупные ладони сжаты в кулаки, а мускулистые плечи вздымаются и опадают в такт тяжелому дыханию. Даже на перекошенном от гнева лице Музана проскальзывает тень неуверенности.
«Знаешь, Кеджуро никогда не рассказывал, что происходит в этом месте, но теперь я все знаю, — голосом Узуя, кажется, можно колоть камни, — Ублюдок, как ты посмел поднять руку на тех, кто слабее тебя? Ты не стоишь ни единого волоса с их головы. Кто сказал тебе, что ты имеешь право распоряжаться жизнями других людей? Ты жестокий, эгоистичный, трусливый кусок дерьма».
Однако даже сейчас Музан не поддается запугиванию. Его слишком часто унижали в прошлом, и теперь у него выработался иммунитет к оскорблениям в свой адрес. Он пристально смотрит на Узуя, прежде чем ответить: «Кто ты такой, чтобы говорить мне, что можно, а что нельзя? Бывший бандит, влюбленный в проститутку? Ты хоть знаешь, что я делал для них все эти годы? Если бы не я, половина из них сдохла бы еще в детстве. А твоего драгоценного Кеджуро до смерти забил бы его алкоголик отец. И кто знает, может тогда у меня бы оказался его младший братец? Я спас их, и они мои по праву!»
Узуй лишь качает головой. С одной стороны, в словах Музана есть доля правды, но с другой…
«Нельзя владеть людьми, нельзя привязать их к себе силой. И я не оставлю тебе того, кого люблю. И тех, кого любит он», — говорит Узуй, положив на стол небольшой кожаный кейс.
Управляющий подходит к столу и открывает чемоданчик. Удивленно подняв бровь, он созерцает пачки наличных, уложенных ровными красочными рядами. «Так много? Ты хочешь заплатить за всех, лишь для того, чтобы порадовать Кеджуро? — недоверчиво спрашивает Музан. — Но почему? Они всего лишь шлюхи, такие же, как и я. Я никогда не делал с ними того, чего не делали бы со мной в свое время».
«То, что ты прошел через свой собственный ад, еще не дает тебе повод устраивать его для других. Я сейчас же забираю всех Цветов и прошу, не пытайся разыскать их. Лучше используй эти деньги себе на благо, тут достаточно, чтобы начать новую жизнь. И знай, я ненавижу тебя и презираю за всю боль, которую ты причинил Кеджуро, но я… сочувствую тебе, — искренне произносит Узуй, а после оборачивается к пришедшим с ним мужчинам, — Выводите этих двоих».
Один из одетых в черное незнакомцев подхватывает Танджиро, помогая ему устоять на дрожащих ногах, и бросив взгляд через плечо, парень видит поникшего Музана, не поднимающего глаз от поверхности стола. И он не знает, может это всего лишь игра огней, пробивающихся сквозь окно с празднично освещенной улицы, но Танджиро кажется, что он замечает две блестящие влажные дорожки на щеках их теперь уже бывшего начальника.