Иноске тяжело вздыхает, прежде чем ответить: «Никто из нас не знал имя человека, выигравшего аукцион. Сабито успел заметить Фаброна лишь на выходе из борделя. Зеницу рассказал нам, что именно этот мужчина увел тебя, и тогда я бросился на поиски. А что касается того, почему Музан впустил его… В общем-то, он делает с нами то же самое, если мы поступаем не по его воле. Если нас не убивают, ему все равно. К счастью, клиенты типа Фаброна здесь встречаются редко, он скорее исключение, чем правило».
Танджиро не может поверить в то, что слышит. А это вообще законно? Неужели вот как на самом деле обстоят дела в публичных домах? Скорее всего да, так и есть, отвечает он сам себе на немой вопрос. Общественности никогда не было дела до таких людей, как они. Никто не стал бы плакать об умершей проститутке, особенно о проститутке-мужчине. Всего лишь на одно красивое тело меньше.
Теперь Танджиро еще больше пугают слова Зеницу о дешевых борделях. Если в Саду Греха клиентам позволяют вести себя так жестоко, то что же происходит там? Сколько отчаявшихся девушек и парней вошли в их двери в поисках заработка, чтобы никогда больше не вернуться? Юноша понимает, что отныне он больше не человек. Он товар, и прав у него не больше, чем у любой другой бездушной вещи.
«Сабито очень переживает, я уверен, он прибежит к тебе сразу же, как только сможет», — прерывает его пугающие размышления Иноске.
«А как же ты? — обеспокоенно спрашивает Танджиро, — Ты же потеряешь возможность заработать, пока будешь возиться со мной».
Иноске пожимает плечами. «У меня еще вся ночь впереди. К тому же, с моей популярностью не составит труда наверстать упущенное. Не думай обо мне. Ты гораздо важнее».
От этих теплых слов на глаза Танджиро наворачиваются слезы. Или возможно последние остатки самообладания покидают его истерзанное тело. Он чувствует, как ноги подкашиваются, но Иноске успевает подхватить его, немного пошатнувшись под чужой тяжестью. Мальчик еще сильнее прижимается к Танджиро, не давая ему упасть.
«Держись, принцесса, мы почти у цели, еще пара метров. Тебе станет лучше после того, как я вымою и перевяжу твою рану. А утром мы пригласим врача».
Звучит хорошо. Иноске помогает ему войти в ванную комнату, не обращая внимания на полотенце, упавшее на пороге. Танджиро не удивлен, увидев, что из белого оно превратилось в красное. К счастью, кровотечение замедлилось, и он уже не оставляет за собой жуткий кровавый след. Он позволяет Иноске самому включить душ. И хотя сначала хлынувшая на него вода оказывается ледяной, Танджиро настолько оцепенел от боли, что ему все равно. Он продолжает дрожать даже тогда, когда мягкие струи становятся теплее.
«Не бойся, я постараюсь все сделать быстро, — заверяет его Иноске, — Твоя главная задача — не упасть, так что держись за стену. Об остальном позабочусь я».
На самом деле Иноске не знает, что делает. Он лишь повторяет те действия, которые в свое время парни делали для него. Для начала он берет кусок мыла и хорошо намыливает руки, а затем начинает нежно смывать потеки крови и рвоты с тела Танджиро. Он не прекращает говорить, лишь бы друг оставался в сознании: «Знаешь, в одну из моих первых ночей здесь клиент так глубоко засунул член мне в горло, что чуть было меня не задушил. Меня вырвало, и я еще пару дней кашлял кровью и не мог нормально есть. Сабито и Гию выхаживали меня все это время. Так что не волнуйся. Мы все здесь заботимся друг о друге, потому что никому другому нет до нас никакого дела. Понимаешь?»
Танджиро медленно кивает, он уже давно готов отключиться, его ужасная боль — единственная причина, по которой он еще не уснул. «Понимаю. Вы семья».
Иноске улыбается. «Да, мы семья. Точно. Хотя ты можешь называть меня своим принцем, раз уж ты моя принцесса. Или нет, лучше королем. Я же будущий король гор».
Его болтовня смешит раненого мальчика, и Иноске воспринимает это как победу. Ему самому очень тяжело видеть Танджиро таким, и он всеми силами пытается приободрить его. Особенно сейчас, потому что он уже дошел до ягодиц и собирается смыть с них кровь, зная, что этим причинит другу боль. Иноске вздыхает и просит: «Потерпи еще немного, хорошо?»
Танджиро стискивает зубы и сжимает кулаки в ожидании того, что сейчас произойдет, но это не спасает, когда едкое мыло касается его ран. Он вздрагивает и стонет, пока Иноске как можно аккуратнее пытается смыть засохшую кровь с наиболее пострадавшего места.
«Знаешь, я надеялся, что мне придется раздвигать твою задницу лишь потому, что я захочу тебя трахнуть», — пытается разрядить обстановку Иноске.
«Я тоже». Танджиро определенно не шутит.
«У тебя прекрасный зад, принцесса. Я серьезно. Я был бы гораздо осторожнее с такой красивой попкой. Она этого заслуживает».
«Что ж, спасибо тебе. Моя задница ценит это».
«Может быть, мы с тобой еще сможем пообщаться на эту тему, — предлагает Иноске, — Но, конечно же, когда тебе станет лучше».