… Что этот вечно краснеющий мальчик делает с ним?
«Прости, — шепчет шокированный Танджиро, — Это вышло случайно».
«Нет, все в порядке», — быстро заверяет его Иноске. Затем он наклоняется ближе и едва слышно говорит мальчику на ухо: «Знаешь… Ты можешь прикасаться ко мне всегда и везде. Я хочу этого. Мне нравится… Мне нравится, когда ты это делаешь».
Танджиро понимает, что сейчас Иноске абсолютно серьезен, это не его привычный флирт, это правда. Непокорный красавец действительно взволнован, и от этого непривычного зрелища сердце Танджиро бьется так сильно, что парень задается вопросом, выдержит ли оно. Пока он размышляет, Иноске придвигается еще ближе, и через секунду Танджиро чувствует теплые и влажные поцелуи на своей шее. Его тело сотрясается в конвульсиях и подается навстречу этой пьянящей ласке, и он из-за всех сил пытается сдержать рвущийся наружу стон.
Танджиро протягивает руки и охватывает тонкую талию Иноске, притягивая его к себе как можно ближе. Очень осторожно, стараясь не вызывать колебаний матраса, Иноске перекидывает ногу через бедро Танджиро и начинает двигаться в легком трении, ища облегчения. Танджиро чувствует, как его член тоже начинает подниматься от ощущения горячего паха Иноске, прижатого к его телу. Дыхание лежащего рядом мальчика становится тяжелее, а сам Танджиро чувствует головокружение и от чужих губ на своей шее, и от мысли о том, что всего лишь одно легкое его прикосновение настолько возбудило Иноске. Неужели этот красивый юноша чувствует к нему нечто большее, чем просто дружеское расположение? Его ритмичные движения более чем подтверждают этот факт…
Однако, их блаженство быстро заканчивается. Танджиро опасается, что разгоряченный Иноске рано или поздно разбудит кого-то из других Цветов, и он лишь надеется, что это будет не Гию.
В конце-концов из-за движения матраса просыпается Сабито и довольно чувствительно пинает Иноске со словами: «Больной извращенец! Иди возбуждайся в другое место».
Иноске чуть не падает на Танджиро от силы удара и уже собирается высказать Сабито все, что думает о его предложении, но друг останавливает его: «Не надо, он прав. Достаточно на этот раз».
Иноске надувает губы и жалобно скулит: «Ну Танджиро…»
«Мы еще вернемся к этому», — обещает мальчик, и сам не может поверить в то, что говорит такие вещи. Они никогда не смогут этого сделать… но его сердце и член отказываются принимать эту действительность. Может когда-нибудь, когда опасность будет минимальной… Он вспоминает бледного Ренгоку, глядящего на них мутными глазами и просящего не делать глупостей, но даже это видение не в силах остановить растущую внутри него уверенность.
Уверенность в том, что он небезразличен Иноске. Перспектива уединиться с ним слишком заманчива, чтобы так легко отказаться от нее. Он не простит себе, если они хотя бы не попытаются удовлетворить этот сексуальный интерес, вспыхнувший между ними. И раз они теперь привязаны к этому борделю, то будь, что будет, но им придется сделать это здесь.
Танджиро подтверждает свое обещание, нежно целуя Иноске в щеку, а затем крепко прижимая его к себе. Черноволосый юноша все еще недовольно ворчит, но с готовностью падает в его объятия, удобно устроившись под боком друга.
«Что ж, сегодня я подчинюсь тебе, принцесса, — тихо произносит он, а потом дразняще добавляет, — Но только сегодня».
Эти дерзкие ноты в его голосе снова заставляют кровь Танджиро бурлить. И как этот красавец до сих пор не заставил его сердце остановиться?
Эти последние несколько дней для Гию были тяжелее остальных, потому что он честно старался выполнить просьбу Сабито и отказаться от опиума. Это было сложно, возможно как раз потому, что он непрестанно думал о том, что отныне наркотик для него под запретом. Что-то глубоко него взывало расслабиться, успокоить взвинченные нервы. Один раз он не сдержался и попробовал ограничиться меньшей дозой, но эффект был совсем не такой, к какому он привык.
Зато он возненавидел себя за разочарованное лицо Сабито, когда тот понял, что Гию все-таки курил, пусть и не так много, как обычно.
Он все время думал только о том, как ему плохо, и какой он слабый. Его раздражительность достигла своего пика, Гию срывался как на остальных Цветов, так и на своих клиентов. Последние находили это не таким волнующим как раньше, и порой его постоянные гости предпочитали других парней. Заметно упавший за пару дней доход только усугубил его нервное состояние. И когда он почувствовал себя на пределе, только две вещи могли его спасти. И так как опиума он поклялся избегать, Гию обратился ко второму своему наркотику — Сабито.
В минуты преследующих его депрессивных мыслей Гию бежал, чтобы спрятаться в объятиях своего верного и любящего лисенка. Он чувствовал себя обузой, ничтожным человеком, и лишь Сабито мог хотя бы на время приглушить его внутреннюю боль.
«Мне жаль, что я такой слабый, — говорил Гию, — Ты слишком добр ко мне. Я так тебя люблю, прошу, прости меня за все, и, пожалуйста, не оставляй меня, что бы ни случилось».