После меня к зеркалу встала Лалли. Как ни странно, она не капризничала и не задирала нос. Она выглядела счастливой и широко улыбалась. Интересно, что она придумала? Иллюзия в зеркале была видна только той, что в зеркале отражалась.
А вот Эби-Ши так и не встала перед зеркалом. Они со швеёй долго обсуждали что-то, и шидро всё качала головой, и вообще казалась озабоченной. Она так и не определилась с платьем? Да, сложно что-то придумать, когда маска у тебя серая и с едким прищуром.
Да что маска? Её волосы сразу выдадут, кто она, и маска не поможет. Хотя на маскараде сизая грива может оказаться париком, иллюзией или вовсе краской. Кто станет проверять? Эби-Ши разговаривает чисто и грамотно, без щёлкающего акцента шидро и их местечковых словечек. Видимо, она очень долго работала, чтобы избавиться от этого. Если бы я не знала, кто она, и слышала бы лишь её голос, не видя облика, я бы ни за что не подумала, что она шидро.
Возможно, она как раз и переживает, что этот праздник не для неё, ныряльщицы с Отцом и Матерью забытого острова. Но я бы на её месте не волновалась и использовала бы своё происхождение себе на руку. Это же маскарад!
На следующее утро швеи пришли с наполовину готовыми нарядами. В швах моего платья чувствовалась магия — наверное, для того, чтобы быстро исправить что-то.
— Всё так, как вы хотели? — участливо спросила Йори, посматривая в зеркало из-за моего плеча.
В этот раз все разошлись по комнатам, чтобы не занимать очередь перед единственным зеркалом и не тянуть время. Платье ещё было не тронуто вышивкой, и я подумывала оставить его в таком виде, но Йори покачала головой.
— Нельзя! — с осуждением сказала она. — Бальные платья должны быть подобающе украшены. В таком простом наряде, какой он сейчас, являться неприлично.
Я спорить не стала. Неприлично так неприлично. Значит, дождусь вечера. Тогда мне покажут вышивку. Как они собираются успеть её доделать, мне неведомо. Впрочем, успели же как-то, считай, полностью его сшить за ночь?
— Я ещё добавлю несколько чарующих заклинаний в швы и плетение ткани, — проговорила Йори. — Это ничуть вам не повредит. На балах никто не скромничает с магическим очарованием.
О, я догадываюсь. Возражать против заклинаний не стала.
— Не понимаю, как можно кого-то не узнать в маске! — воскликнула Аяри, когда швеи ушли. — Мне кажется, если ты кого-то хорошо знаешь в жизни, то поймёшь, что это именно этот человек, даже если он будет в маске и в костюме.
Эби-Ши невесело усмехнулась.
— Вот и проверишь на балу, можно ли узнать принца и принцессу в масках. Уж они нас узнают точно — других масок у нас нет.
А вот это хороший вопрос.
Выходит, что любой, кто пригласит нас на танец, может оказаться кем-то из принцев, кем-то из министров, кем-то ещё положения настолько высокого, что ранее нам и не снилось. А может, нас пригласит сам король!
Интересно, почему наследник на свой день рождения решил устроить именно маскарад? Ведь он не узнает никого из гостей, и никто не узнает его. Возможно, он просто хочет расслабиться? Ведь если он останется неузнанным, то никакой регламент не будет над ним властвовать.
Говорят, место наследника держится за принцем Майнаром лишь за счёт права первенца. Говорят ещё, что он тяготится своим положением и вовсе не обладает качествами, которые нужны будущему королю. Король молчит, но все, затаив дыхание, ждут его решения. Созовёт ли совет? Чьё имя назовёт? Кого захочет видеть на троне после себя?
Неудивительно, что такое напряжение между братьями. Если старший брат действительно хочет освободиться от бремени титула, то королю нужно выбрать между средним и младшим, а у младшего есть такое преимущество!..
Почему я думаю об этом перед самым балом?!
И Эби-Ши всё ещё ходит смурее тучи.
Не могу пошевелиться.
Я вся обвита щупальцами. Кажется, их стало больше, они стали толще и длиннее. Они сковали всё мое тело: руки, ноги, шею.
— Очень скоро мы снова будем вместе. Всё не дождусь этого момента. — Длинный холодный язык жадно скользнул по моей щеке.
Хочется плакать от бессилия, но слёзы не идут. Так бы и прокляла, да он уже проклят.
— Я умирать не собираюсь, — прошептала я. — Возвращайся в свой Коралловый Чертог, проклятый кальмар.
— Я вернусь, — прошептал он. — Вернусь. Обязательно. Вместе с тобой. Там так холодно и одиноко… Я так хочу согреться…
Смех. Тихий, безумный смех прямо мне в ухо.
А плакать, наверное, не удаётся, потому что вокруг вода, и слёзы тут же становятся ею…
Теперь я знаю точно — его смерть не изменила ничего.
Во мне ничего не изменилось. Мне по-прежнему больно и страшно. Какой был в этом смысл, если от себя никуда никогда не деться?
Почему он снова появился именно сейчас? Почему?!
