Изабелла лежала в ванной, предоставив собственное тело заботам Керолайн, непрерывно бубнившей самой себе новые слова, и расслабляла измотанный учебой разум примитивными математическими вычислениями. Сегодня был восьмой день, который она проводила без Зорро, двенадцатый день в его доме и семнадцатый день ее новой жизни. Одиннадцать дней назад она имела последнюю связь с Англией в виде письма от короля Георга, а тринадцать дней назад последний раз видела Фиону через окно. На протяжении ровно двух недель у нее были новый отец, крестный и брат, и прошло уже десять дней, как она в первый и в последний раз видела свою маму. Пятнадцать дней она носила при себе черную жемчужину, и столько же времени до сих пор горел на губах ее первый поцелуй. Что касалось второго, предшествовавшего приезду ее отца и губернатора…
– Ну так что? – донеслась до нее повышенная интонация.
– Что? – дернулась Изабелла.
– Я спрашивала тебя, как по-испански называется эта маленькая штучка, которую используют, чтобы незаметно закрепить волосы?
– Шпилька?
– Да!
И Кери, вспомнив заветное слово, вновь принялась что-то неистово нашептывать себе под нос. Изабелла же, вынужденно вернувшаяся к мыслям о занятиях, поспешила сменить их на что-нибудь более отвлеченное.
Она вспомнила, как Керолайн потребовала выложить ей историю о костюме Дымки и как Рикардо тут же распорядился рассказать все на испанском… Вспомнила, как фрейлина, хоть и не понимая доброй половины слов, в ужасе заломила руки, внимая ее рассказу, и как Рикардо иронично заметил, что тоже слышал об этой истории, но думал, что это очередное поползновение какой-нибудь малявки завоевать внимание Зорро, и как сурово добавил, что если бы он был в этот момент рядом, Изабелла и шагу не ступила бы за порог крепости. Вспомнила, как они говорили о взрыве в Пещерах и о том, что никто до сих пор так и не был в курсе о судьбе пойманных сподвижников Монте. Вспомнила, как они предположили, что отъезд Зорро вполне мог быть частично связан с теми событиями, и как Рикардо в конечном счете запретил им разговоры на эту тему, потому что девушек унесло в невообразимые дебри фантазий. Еще она вспомнила, что на следующий день после отъезда Зорро ванна была убрана, хотя Рикардо сказал, что он не имел к этому отношения, а следовательно это мог сделать лишь слуга, который был так же неуловим, как и его хозяин. Она вспомнила, как они с Кери вполне серьезно начали думать, что на службе у Зорро состоит человек-невидимка, потому что его рука чувствовалась повсюду, но его самого никогда не было заметно, и что, возможно, в тот момент, когда они сидели в гостиной и зубрили новые слова, он незримо ходил по дому и занимался своими обычными делами. Она вспомнила Тито и Торнадо с Арабикой, дорогу к Подземелью, последнюю совместную вечернюю прогулку… Словом, все, о чем она начинала думать, неизменно сводилось к личности ее покровителя.
Было около одиннадцати часов вечера, когда подруги закончили обоюдное омовение и, попрощавшись с Рикардо, направились в свои спальни. Керолайн засопела, едва коснувшись кровати, и оставила подругу в полном одиночестве. Изабелла поворочалась под одеялом и несколько раз поменяла позу, однако сон упрямо обходил ее стороной и не давал столь желаемого ее разуму отдыха. Девушка лежала и смотрела в потолок, не понимая, почему она не хотела спать, ведь их учитель внедрил сегодня в их головы целую гору новой информации и еще умудрился устроить очередную контрольную по пройденному материалу.
Может, ей не удается заснуть из-за переутомления? Такое с ней, хоть и редко, но случалось.
Изабелла еще немного повертелась и в конце концов поднялась с кровати. Лучшим способом против бессонницы было чтение. Нужно было найти какую-нибудь очень скучную книгу, желательно с формулами и сложной терминологией, и попытаться вникнуть в ее содержание.
Девушка неслышно выскользнула в коридор и направилась в библиотеку. Она возьмет первое попавшееся издание – лучше, если оно будет на латыни – и обустроится на диване в малой гостиной. Это помещение нравилось ей больше всех остальных. Оно было одним из самых небольших в Подземелье, но очень светлым и домашним.
Рикардо тоже удалился на покой, разобравшись со сливом ванны после водных процедур своих подопечных, поэтому в доме царила умиротворенная тишина, изредка нарушаемая уютным потрескиванием свечей.
Вопреки первоначальным намерениям Изабелла выбрала труд бывшего соотечественника Уильяма Петти и переместилась в малый зал с английским изданием "Политической арифметики". Широкое кресло дружелюбно приняло ее в мягкие объятия и уже через пятнадцать минут подарило столь желанное состояние сонливости. Девушка лениво скользила рассредоточенным взглядом по причудливо изгибающимся строчкам и, не вникая в их суть, механически переворачивала страницу за страницей.
Она не поняла, заснула ли в конце первой главы или все еще продолжала смотреть в расплывающиеся буквы, как вдруг сквозь приятную покачивающуюся дымку до нее донесся какой-то приглушенный шум.
