Что касается самого Зорро – здесь Катрин изящно развела руками и напомнила, что он в первую очередь был мужчиной, оказавшимся запертым на три часа в одном доме с дюжиной работников, беспрестанно снующих мимо с необъятными ворохами тканей, нескончаемыми мотками ниток, охапками булавок и прочей швейной атрибутикой – то хозяйке гасиенды пришлось позаботиться также и о его моральном равновесии, предложив гостю несколько бокалов крепчайшего бренди. Это послужило причиной его неровной походки, а также невнимательности в отношении упавшего с шеи принцессы украшения, что, напротив, не ускользнуло от зорких глаз наблюдателя из отряда Монте, постоянно следившего за гасиендой Родригес на предмет приближения к ней его главного противника на любовном фронте.
Дальнейшее развитие событий предположить было несложно, потому что оно было вполне оправданным как со стороны Фионы, по праву старшей сестры охраняющей честь своей младшей родственницы, так и со стороны Монте, по понятным причинам желавшего вывести своего соперника на чистую воду. К счастью, Катрин в последний момент успела увидеть, как кто-то быстро схватил подвеску и исчез в темноте. Это навело ее на ряд вышеизложенных выводов и заставило бросить сегодня свои дела, чтобы расставить все по местам.
– И когда только они успели все продумать?.. – задумчиво произнесла Кери, переворачиваясь на другой бок.
Изабелла медленно поставила чашку на прикроватный столик.
Было ли это запланировано заранее? Или Катрин, действительно, находилась в доме и по счастливой для них всех случайности увидела этот эпизод с кулоном? Если так, то скорость их реакции на собственные ошибки была просто феноменальной.
Или же это было частью общего плана, который Зорро и дон Алехандро успели проработать этой ночью всего за несколько часов и который уже сегодня так внезапно для всех вошел в свою кульминационную точку? Дом губернатора устами Катрин практически в открытую заявил о том, что происходило за спинами населения Эль Пуэбло, и игривая фраза сеньоры Родригес отпечаталась в сознании всех, кто находился в крепости таким образом, что любой шаг в сторону принцессы Изабеллы теперь невольно отсылал бы к тени Монте или Фионы.
Девушка подобрала колени и положила на них голову.
А она думала, что он убил всего трех зайцев походом в дом Катрин. Как мелочно.
Изабелла не удержалась и недовольно фыркнула.
– Ты чего? – подпрыгнула фрейлина.
– Ничего.
Три цели за один удар для него слишком мало. Дать ей возможность отвлечься, отдохнуть самому и заодно узнать у нее все, что она успела выведать о его доме, – ради этого он даже не стал бы тратить время. Пришлось добавить еще что-нибудь. Например, пользуясь случаем и неадекватным состоянием своей подопечной, снять и выкинуть подвеску, о которой она и не вспомнила на следующий день, думая, что оставила ее дома, чтобы та через несколько часов, пройдя около десятка рук, стала неотразимым оружием ответного разоблачения его неприятелей, перевернув с ног на голову спокойное видение жизни населения Эль Пуэбло.
И попутно во всех красках было проафишировано ателье его любовницы…
Девушка яростно вцепилась в уголок подушки.
А как красиво он очистил свое имя! Она помнила, как сеньора Родригес уже в дверях обернулась к Фионе и снисходительно произнесла:
– Надеюсь, этот пример послужил Вам наглядным объяснением того, как именно сеньор Зорро уже на протяжении месяца ежедневно подвергает угрозе собственное имя. Поверьте, Ваше Высочество, король Георг III не смог бы найти на этой земле человека более надежного.
И при этом он снискал к своему имени приставку "сэр". Никому в мире не под силу было достичь стольких целей одновременно. А он мог.
Изабелла вздохнула. Положа руку на сердце, это звание лишь оттеняло манеры и поведение его неоспоримого знатного происхождения. Да и в целом оно было заслужено им, как никем другим.
А потом счастливые объятия; вздохи облегчения; выражение вселенского счастья на лице Фионы, честь младшей сестры которой оказалась восстановлена в полном объеме; расходящиеся гости, несущие в свои дома невероятные рассказы; и совершенно непередаваемое выражение лица сэра Генри.
Осталось ли что-то, о чем они не подумали?
Даже смехотворно робкая для нрава Фионы попытка напомнить о том, что девушку в костюме Дымки, которая по странному стечению обстоятельств оказалась младшей английской принцессой, видели еще до сегодняшней ночи – то есть до того момента, когда у нее появилась необходимость прятать свое лицо, – была разбита вдребезги. Катрин несколько жалостливо посмотрела на свою уже почти раздавленную собеседницу и, словно объясняя малолетнему ребенку элементарную задачу, сообщила, что Дымка – это… она.
