Керолайн уже даже намеревалась определить Рикардо в тайные сообщники дона Диего, который "тоже провел с Зорро наедине много времени в лазарете, спасая его жизнь, а, следовательно, мог подсознательно установить с ним доверительные отношения", но, к сожалению, столкнулась с проблемой отсутствия дона Диего в гасиенде в ту ночь. Губернатору накануне пришло послание из Ла Пас с информацией о внеплановом заседании, и дон Диего был вынужден в тот же день ехать в отдаленное поселение вместо отца. И это, пожалуй, было единственным, что спасло его от подозрительного прищура Кери, которая тем не менее не преминула предположить, что дон Диего по заранее оговоренному с Рикардо плану мог вернуться домой ночью, осуществить коварное похищение Зорро из его же спальни, – в этом месте Керолайн акцентированно поднимала кверху указательный пальчик, как бы пытаясь обратить внимание на нахождение Зорро именно в спальне дона Диего, – и ехать дальше по делам. Несмелые попытки Линареса напомнить, что дата и время прихода Зорро в сознание были непрогнозируемы, а значит, невозможны любые заранее спланированные действия как таковые, отметались презрительным фырканьем и упрямым складыванием тонких ручек на яростно вздымавшейся груди.
Изабелла, надо сказать, тоже чуть не попала под огонь, спасшись только тем, что при ее комплекции одну руку Зорро она и то подняла бы с трудом. И все же это "совсем не мешало ей открыть окно пошире, помочь связать веревки из простыней и отвлечь охрану каким-нибудь незамысловатым способом, например, киданием маленьких камешков в противоположные стороны, пока Зорро добирался до тени деревьев". Лежачее состояние молодого человека при этом ее совершенно не смущало.
Таким образом от маленькой фрейлины досталось всем кроме губернатора и его заместителя, на которых она, впрочем, также бросала многозначительные молчаливые взгляды, словно напоминая, что они "ушли в свои кабинеты незадолго до исчезновения Зорро и все это время оставались без наблюдения".
Дон Антонио и его сын только неслышно издавали вздохи облегчения и расслабляли неестественно выпрямленные спины, когда сверкающий взгляд огромных голубых глаз, ненадолго задерживаясь на их каменных лицах, в очередной раз проходил дальше. Представителей династии Веласкес не было в гасиенде губернатора в ночь исчезновения Зорро, а, следовательно, связать их с этим событием Кери не могла никаким образом, хотя и пыталась рассмотреть в двух напряженных фигурах любое отклонение от их заверений о том, что в те минуты они были у себя дома вместе с сеньорой Веласкес и десятком слуг.
В итоге за два дня были перебраны и перепроверены все возможные способы побега, однако ни один из них не был возможным ни с какой точки зрения. Но даже столь серьезные заявления Керолайн о ее подозрениях в адрес всех обитателей гасиенды не только не встречали понятного возмущения, но и, напротив, поддерживались со всем мыслимым азартом. И дело было не в том, что члены дома губернатора на полном серьезе подозревали кого-то в сговоре с Зорро, а в том, что, положа руку на сердце, у них до сих пор зуб на зуб не попадал от осознания того, что Зорро просто растворился в воздухе всего в паре шагов от них самих.
Все рассказы о его сверхчеловеческих способностях, которыми полнилась Калифорния и в которые представители дома губернатора и сами верили в силу непреодолимой тяги человеческого разума к необъяснимым явлениям, за последнее время их столь тесного общения вроде бы выцвели и приобрели оттенок вымысла, поскольку они лично убедились в том, что Зорро ходил по земле, ел, пил, уставал, мог быть подвержен ранениям и обладал кровью красного цвета. Как вдруг… он словно провалился сквозь землю, будучи окруженным со всех сторон примерно сорока парами глаз.
Фразу "провалился сквозь землю", правда, никто не решился произнести вслух, заменив ее менее страшной "растворился в воздухе", однако дон Рафаэль несколько раз негромко, но отчетливо предлагал "на всякий случай вызвать падре и освятить спальню дона Диего, а лучше – всю гасиенду и прилегающую территорию".
Поэтому дом губернатора, хоть и умело создавая видимость снисхождения к девичьим страхам фрейлины, но на деле полностью разделяя ее состояние, цеплялся за любое, даже самое нелепое ее подозрение, чтобы по ночам иметь возможность засыпать без зажженного света и открытых настежь дверей. Девушки же с самого первого дня поспешили перебраться в гасиенду Линарес и до сих пор спали в одной кровати, с трепетом представляя, как дон Алехандро каждую ночь оставался в компании только лишь немногочисленной прислуги, проживавшей в подсобных помещениях вдалеке от основных спален.
Именно по этой причине обсуждение исчезновения Зорро и свелось за два дня ко всеобщему молчанию. Новых идей уже появиться не могло, а отрицание старых только вело к неприятному ощущению озноба на спине.
