О том, когда сеньора Камелия вернется домой и наконец сможет увидеть мужа и сына, Изабелла уже не могла думать. Особенно мучительно начало тянуться время после того, как британский флот покинул берега Калифорнии и увез с собой сэра Ричарда, являвшегося единственным спутником сеньоры Камелии. Изабелла со всей тяжестью осознавала, что каждый новый день, проведенной ее матерью в одиночестве с грузом сведений о судьбе ее дочери, должен был казаться ей по меньшей мере годом. Но при этом она так же ясно понимала и то, что каждый из этих дней был глотком свежего воздуха для ее отца и брата. Ведь появись сеньора Камелия в первый же вечер после отбытия британской свиты, душевное состояние дона Ластиньо и Рикардо можно было бы смело поставить в один ряд с состоянием Фионы.
Им давали время на отдых.
И Изабелла слишком хорошо знала, кто определял его длительность.
Тема исчезновения Зорро в первые же дни негласно приобрела статус табу. Говорить об этом уже не было не только смысла, но и сил. Поэтому после двух суток всех возможных предположений, высказываемых охрипшими голосами, дом губернатора официально утвердил версию о том, что "Зорро испарился в воздухе" и закрыл эту тему.
Более абсурдного заключения стены главной гасиенды Калифорнии за все время своего существования еще не слышали, особенно после всех хитроумных стратегий, вынашиваемых здесь на протяжении последнего месяца; однако доведенные до крайности ее обитатели, взвесив все "за" и "против", приняли за действительность именно необъяснимое исчезновение молодого человека прямо из его спальни.
И это было более правдоподобно, чем возможность его ухода через окно и дальше через сад в сторону главной дороги, гасиенды Линарес или даже обрыва, поскольку вокруг обоих домов, отдаленных от любых других объектов жительства, посменно дежурили двадцать шесть стражей. Двадцать шесть. Треть из них составляла личная охрана губернатора и его помощника, остальные были служащими гарнизона. Они стояли примерно через пятьдесят метров друг от друга по всему ареалу обитания младшей английской принцессы, то есть вокруг всего двух гасиенд с двумя прилегающими садовыми территориями, поэтому выбраться в окно, перелезть незамеченным через забор и преодолеть около двух сотен метров по пустому пространству до ближайших деревьев было невозможно даже для Зорро. Равно как невозможно было спуститься по лестнице и выйти через центральный вход, то есть пройти неувиденным Рикардо и Изабеллой. И это не говоря о том, что в таком состоянии Зорро не мог не только передвигаться по комнате, но даже подняться с кровати. Об этом в один голос заявили и дон Марк, и сеньора Розалинда. Хотя на то, чтобы подтащить Изабеллу ближе к себе во время его последнего ужина, сил у него хватило…
И тем не менее он исчез из гасиенды в промежуток времени, составлявший около семи-восьми минут. В три часа ночи Изабелла ушла из спальни, унося пустые тарелки, а в три часа восемь минут вернулась обратно с водой. Этого времени ему оказалось достаточно, чтобы испариться. Этот термин применил сам дон Алехандро, махнув рукой в знак окончания обсуждения.
Именно испариться, потому что ходить Зорро не мог. А даже если и предположить, что он прятался в тени одной комнаты, потом другой и так до тех пор, пока не дождался, когда Рикардо, услышав о его исчезновении, покинет свой пост, чтобы дальше выйти через главную дверь, пройти по саду, каким-то невероятным способом перелезть через закрытые ворота и, несомненно, превратиться в невидимку, чтобы проскочить мимо почти полного гарнизонного состава, то ему необходим был помощник, а еще лучше – два. Потому что они должны были в прямом смысле нести его на себе. И эти помощники должны были вести его от самой кровати. Следовательно, они должны были изначально находиться в доме.
Буравя один другого насквозь подозрительными взглядами, словно пытаясь найти на чьих-нибудь плечах отпечатки рук Зорро, обитатели двух гасиенд дошли до того, что неосознанно начали строить друг другу всевозможные логические ловушки, чтобы поймать кого-нибудь на несовпадениях в показаниях.
Больше всех досталось несчастному Линаресу, у которого не было алиби на те несколько минут, когда Изабелла ушла на кухню к Керолайн с пустой посудой и оставила его одного в главном зале. Кроме того, Рикардо был единственным на тот момент представителем в доме, физически способным поднять Зорро с постели. Но главным аргументом являлось то, что он, "проведя бок-о-бок с Зорро столько времени, несомненно, установил с ним крепкие дружеские отношения и, как следствие, мог выполнить его просьбу и помочь скрыться". И никакие заверения Рикардо о том, что даже он в одиночку не смог бы протащить на себе Зорро по лестнице, потом по гасиенде, далее по всему саду и тем более через забор незамеченным двадцатью шестью охранниками всего за четыре минуты, чтобы потом, вернувшись на свой пост, не задыхаясь и не падая, продолжить наблюдение с невозмутимым лицом, не имели никакого воздействия.
