Зорро благоразумно покинул поле боя и прошел в главный зал, оставив спутницу на растерзание подруги. Изабелла мстительно посмотрела ему в спину и перевела взгляд на бушующую фрейлину:
– Керолайн, я хочу пить.
– А если бы я несла тебе воду столько, сколько ты собираешься?! Ты бы умерла от жажды!
– Мы пришли позже всего на семь минут.
– Всего?! За семь минут можно перечитать и подписать семь деклараций, которые будут вершить судьбу человечества!
– Кери, если ты не принесешь мне воды, численность этого человечества сократится как минимум на одного его представителя.
Фрейлина с яростным придыханием открыла рот, чтобы дать полный праведного гнева ответ, но ее порыв был остановлен призывом дона Алехандро присоединиться к остальной компании в гостиной. Сверкнув огромными голубыми глазами, Керолайн демонстративно развернулась и проследовала в сторону кухни.
Изабелла перевела дух и, пошатываясь, направилась в главный зал. Она еще не успела отойти от поездки с молодым человеком, который вновь обрек ее на повязку на глаза и, как следствие, на вынужденное сближение с его телом, как через минуту невыносимая подруга вылила на нее ушат холодной воды со своими моралями о пунктуальности и порядке.
Мужчины уже сидели на привычных местах, обращенные в слух: губернатор приступил к докладу результатов своего повторного утреннего визита к Фионе. О них пока не знал никто, даже дон Ластиньо, который не смог сопровождать сегодня друга в крепость из-за накопившихся на плантациях дел. Керолайн успела проскочить в зал до начала повествования и, многозначительно брякнув перед Изабеллой стакан воды, заняла место слева от нее. Таким образом вся небольшая коалиция оказалась в сборе.
Новость была одна, однако таила в себе такие последствия, о которых присутствующие не могли раньше и помыслить.
– Этой ночью на покои принцессы Изабеллы было совершено нападение, – доложил дон Алехандро. – Теми разбойниками, которые ворвались в главный зал крепости в вечер знакомства британского двора с населением Эль Пуэбло.
Ночное собрание замерло.
Как минимум пять разноречивых моментов сразу же всплывали на поверхность.
Во-первых, эти разбойники были схвачены в тот же вечер и посажены под стражу. На допросе они сказали, что нападение было совершено с целью наживы, так как в тот момент в крепости находился весь свет калифорнийского общества. Сегодня же в ходе нового допроса они отказались от прошлых показаний и признались, что и в этот, и в прошлый раз они действовали по указанию одного и того же лица. В первый раз он сам нашел их и предложил похитить принцессу за весьма щедрое вознаграждение, сегодня же он поспособствовал их выходу из тюрьмы и, дав значительный аванс, повторил заказ. На предмет аванса они не солгали: у каждого из них при обыске обнаружилась значительная сумма средств. Кроме того, по их словам, первую неудачную попытку заказчик предвидел и, не исключено, что она являлась частью его плана, поскольку он приказал им, в случае осечки, называть причиной нападения жажду наживы. Однако относительно повторного провала он никаких указаний не давал. Более того, – нагло заявляли допрашиваемые, – в случае его третьего появления и предложения их освобождения, они откажутся с ними работать.
На вопрос о личности заказчика они ответили, что не располагают почти никакой информацией. Это был некий незнакомый им мужчина, очень высокий, крепкого телосложения, с сильным низким голосом. Его лицо они не рассмотрели из-за капюшона, однако под грубой тканью плаща они явно усмотрели подобие темной маски.
При этих словах Керолайн ахнула, а дон Рикардо закашлялся.
На приговор о ссылке на рудные работы разбойники отреагировали спокойно и без возражений.
Вторым моментом – пожалуй, наименее значимым, однако самым щекотливым с точки зрения политики – была насмешливая демонстрация несовершенства охраны и тюремной системы, что на первый взгляд свидетельствовало о промахе Монтесеро, а тем временем между строк указывало на недоработки действовавшей власти. Это был мелкий колючий укол, который не решал хода событий, однако оставлял очень неприятную царапину на авторитете дома губернатора. Более того, столь вольное поведение подсудимых явно давало понять, что заключения и наказания они не боятся, поскольку на собственном опыте уже успели убедиться в наличии брешей и недоработок существующей системы.
