В-третьих, поимка разбойников в покоях принцессы подняла на ноги всю крепость, и теперь Эль Пуэбло был в курсе, что болезнь Изабеллы являлась прикрытием, а сама она скрывается в гасиенде де ла Вега. Советники были вынуждены поддержать Фиону в ее намерении открыть людям правду, поскольку скрывать настоящее положение дел и дальше уже не представлялось возможным. Причиной ухода принцессы из крепости назвали то самое повторное нападение разбойников на Изабеллу, подозрение о котором высказал дом губернатора. Что именно послужило источником подобных предположений, никто не знал. Однако Фиона посчитала разумным не спорить с местной властью, которая однозначно была осведомлена о положении вещей на это земле лучше, чем она сама, и была несказанно счастлива, что прислушалась к мудрому совету губернатора, согласившись отдать свою сестру под опеку дона Алехандро как раз накануне вопиющего вторжения бандитов в покои Изабеллы.
Единственное, о чем они продолжали умалчивать, это о происшествии с "Клубом", вместо которого все так же выдавалась информация о ночном свидании Зорро и принцессы. Кроме того, оказалось невозможным укрыть от жаждущей подробностей публики сведения о том, что Зорро, никогда не переступавший порог чьего-либо дома, с некоторых пор стал у губернатора частым и, по всей видимости, желанным гостем.
В-четвертых, в крепости теперь знали о том, что вместе с принцессой ушла и первая фрейлина, которой было предоставлено место в доме Линарес, что в свете настоящих событий, бросало тень и на дона Ластиньо с его сыном.
И, в-пятых, столь вынужденное откровение Фионы относительно судьбы ее сестры вызвало такое количество слухов в поселении, что полуостров бурлил уже с самого утра, и дон Алехандро лишь благодаря высокому положению и непререкаемому авторитету сумел беспрепятственно добраться после крепости домой и завершить рабочий день. К вечеру же не осталось ни одного дома, где не обсуждались бы эти невероятные новости. Эль Пуэбло в одночасье превратился в замерший вулкан, готовый в любую минуту вырваться наружу и в смертоносном извержении сплетен и пересудов увлечь за собой все, что попалось бы ему на пути.
Это был гениальный выпад со стороны Фионы, за который она единовременно поразила несколько целей, и при этом на данном этапе ее причастие к происходящему невозможно было доказать. Единственным свидетельством, подтачивающим корень ее стратегии, был факт не причастия Зорро к истории с "Клубом", а именно то, что он не писал той пресловутой записки. Однако о настоящем ходе событий кроме нее знали лишь советники и несколько доверенных стражей. Рассказать же правду всему населению означало начать открытую войну.
Конечно, это можно было осуществить. Более того, именно сейчас у дома губернатора был последний шанс: они все еще представляли собой правящую верхушку полуострова со всеми сопутствующими правами и преимуществами. Но было то, что не позволяло им пойти на подобный шаг, вынуждая принимать королевские удары: кто-то имел доступ в тюрьму. Настолько легкий, что перед ним открывались все двери. Это не мог быть слуга или охранник. Это был человек с большим влиянием. Личность, к которой сводились все нити последних событий.
Безусловно, это его нашла Шарлотта, когда отправилась в Калифорнию с первыми кораблями. Это он организовал нападение разбойников и в первый, и во второй раз. Это он стоял во главе "Клуба". И он же имел доступ к тюрьме и крепости. Начни дом губернатора открытое противостояние – и он затаится на неопределенный срок, и тогда представить его к суду будет практически невозможно. А именно это наряду с разоблачением Фионы было главной целью ночного собрания.
Ведь их противник, прятавшийся под темным капюшоном, был ни кто иной, как бывший губернатор Эль Пуэбло, офицер Маркус Монте.
Изабелла и Керолайн сидели на кухне и смотрели сквозь окно на ночное небо.
Фрейлина уже успела поделиться с подругой всей имеющейся у нее информацией, которую она получила за минувшие сутки от дона Рикардо. В частности именно от нее Изабелла только что узнала, кем являлся ее похититель, так внезапно обретший с приездом английской свиты возможность восстановиться в своем положении, потому что на собрании в большом зале его имя не озвучивали.
– Сейчас я уже даже начинаю думать о том, что было бы неплохо, если бы он тогда не выбрался из Пещер, – в сердцах произнесла Керолайн.
– Что значит "не выбрался"?
– Пещеры ведь обрушились тогда.
– Как?
– Ты не помнишь?
– Смутно…
– Зорро взорвал деревянные опоры, и вся конструкция обвалилась.
– Но там ведь…
– Как сказал Рикардо, – фрейлина уже незаметно для себя отбросила официальную приставку и без зазрения совести начала называть свою пассию по имени, – там были какие-то люди у входа, – она остановилась и на всякий случай взглянула в сторону зала. – Люди Зорро.
– Что?!
– Да тише ты! – зашипела Керолайн. – Зорро ничего им об этом не говорил, и они сами не спрашивали его. Все ведут себя так, как будто никто ничего не видел.
– Но тебе твой Рикардо не преминул об этом рассказать.
