Женщина, погруженная в транс, мгновенно очнулась и, дико скорчившись от боли, закричала. Тело ее забилось, затряслось, причудливо извиваясь, разрывая нарядное платье и разбивая в кровь руки и ноги. Холодный ветер, гулявший по подземному храму, подхватил громкий женский крик и понес его дальше, по извилистым коридорам и падал каждый, кто слышал его, кровь текла у несчастных из ушей и из глаз, словно кувалдой разбивал ветер каменные блоки, в щепку превращал любые двери. Под его натиском рассыпалось в пыль железо и плавилось золото. И лишь достигнув, защищенных заклятьем дверей темницы, где мирно спал киммериец и Шарма, потягивалась в предвкушении нового удовольствия, ветер взвыл с новой, удесятеренной силой и, стуча в двери камнепадом, сокрушил охранное заклинание молодой колдуньи.
- Ты! – скрюченными пальцами ткнула Шанкара, старшая из сестер, в смертельно бледное лицо младшей, перепуганной до полусмерти – Как смела ты, несчастная сестра моя, покуситься на то, что предназначено не для тебя? Поистине, похоть твоя не знает предела и не укротить мне огня, сжигающего твою слабую плоть! Именем богини нашей, Темной госпожи, я проклинаю, заклинаю тебя жить в облике зверином, присущем тебе десять…
- Нет, нет! – младшая из сестер повалилась на пол и поползла, сбивая в кровь нежные колени – Не делай этого, сестра, умоляю тебя! Я не целовала северянина, не брала его кровь, только любовь, любовь, чуть-чуть ласки.. Такая малость.. От этого не умирают, он даже не пострадал и сил его не убыло..
-Твое счастье - голос Шанкары, страшной в гневе утих и больше не гремел, точно громовые раскаты – Твое счастье и милость Темной госпожи, спасут тебя. Но заклятье произнесено и дана ему сила. Десять лет в наказанье за своеволие проведешь ты в истинном облике и лишь после этого обретешь прощение и прежнее лицо. Надеюсь – голос Старшей жрицы потеплел – Ты раскаешься и впредь остережешься идти против той, что всех нас взяла под руку свою!
Младшая из сестер упала на пол, забившись в конвульсиях у своего роскошного ложа. Тело ее странно удлинилось, уши заострились, глаза округлились и запылали алым, рот растянулся чуть ли не до ушей и острые зубы, тонкие и слегка кривые выступили, теряясь в белой пене слюны.
Существо, мгновение назад бывшее прекрасной женщиной, взвыло и зашептало низким, шелестящим голосом непонятные уху человеческому, слова.
Лишь волосы Шармы не изменились. Они, по прежнему, падали на ее узкие плечи густыми, темными волнами.
Старшая ласково потрепала сестру по изменившемуся до неузнаваемости лицу.
- Годы, проведенные тобой в этом теле, необратимы, сестра. Но ты все еще будешь молода и прекрасна, когда окончится срок наказания. Пей кровь, горячую и живую, терзай плоть мужчин, доводи до иссупления своими ласками. Темная госпожа дает тебе на это силу и дозволение. А теперь – жрица властно взмахнула рукой – Уходи. Терпение госпожи нашей не бесконечно и лишь ради меня и дела нашего, она простила тебя и ограничилась столь малой платой. Каждую луну ты должна убивать не меньше двадцати человек и, лишь при этом условии тебе дозволено жить!
Полудемон-полуженщина, уползая на животе, кутаясь в обрывки сапфирового одеяния, задом удалилась из комнаты. Шанкара со злость и ненавистью взглянула на спящего и ничего не слышащего северянина.
- Мерзкое животное! – прошептала женщина, голосом, полным яда – Из-за тебя моя сестра подверглась столь ужасной каре! Но будь уверен, северянин, Темная госпожа отомстит за своих верных слуг!
Ее белое платье окутало хрупкую фигуру жрицы белым облаком, тонкие черты лица исказились и расплылись, исчезнув.
Горчак, получивший недвусмысленный приказ, с удовольствием растолкал киммерийца и, визжа мерзким, дребезжащим голосом, вызвал стражу.
Угрюмые файнаги, окружив северянина плотной стеной, препроводили воина в прежнюю камеру, вернув в общества аграпурского воришки, которому, быть может, было суждено стать мужем дочери раджассы Вейнджана.
…. В это чудесное, подернутое розовой дымкой утро, Ади-басс дрожал от предвкушения.. Нечто особенное должно было произойти этим, ничем не отличающимся от тысяч других, самым заурядным, солнечным днем. Над золочеными куполами величественного храма Асуры вставал огромный солнечный шар и жрецы-дайомиты уже сзывали людей на утреннюю молитву Асуре Всемилостливому и Всемогущему.
