– Мэтью помогал ей в этом. Но задача была очень сложной. И опасной. Между нами говоря, Фатима – кузина Асада. Ее родной брат работает на него. Это опасные люди, у которых много, очень много врагов. К лояльности внутри семьи там относятся крайне серьезно. Им не нравится сама мысль о том, что их могут предать, даже в каких-то незначительных вопросах. Особенно когда это касается женщины.
Аннабель вдруг почувствовала, что все ее тело охватил озноб. Она запахнула поплотнее куртку и зябко обхватила себя руками за плечи. Зачем Мэтью связался с этими людьми?
– Джулиан сказал мне, что семья Амиров не террористы. И что «Свисс юнайтед» не вел бы с ними дел, если бы все было иначе.
– Так они и не террористы. Они отмывают грязные деньги. А вот их родственники – террористы.
Аннабель бросила на Лоренцо сердитый взгляд.
– Как бы там ни было, «Свисс юнайтед» будет работать с кем угодно. С террористами. Диктаторами. Наркоторговцами. А если нет, их просто вышвырнут из этого бизнеса. Как вы думаете, кто держит свои деньги на счетах в швейцарских банках? Бухгалтеры? Домохозяйки из Талса, штат Оклахома?
Лоренцо усмехнулся. Аннабель почувствовала, что ее щеки вспыхнули. Она, конечно же, слышала разные истории о швейцарских банках. И даже время от времени знакомилась с некоторыми клиентами Мэтью – в основном это были его старые друзья по колледжу, которые зарабатывали деньги в Нью-Йорке и Лондоне, но при этом хотели припрятать парочку долларов на секретных номерных счетах. Аннабель знала, что делают они это, чтобы не платить налоги или, возможно, чтобы скрыть что-то от жены, которая в один прекрасный день может попытаться забрать при разводе все. Аннабель было известно, что с юридической точки зрения существует так называемая серая зона. Однако это казалось относительно безобидным – как преступление без жертвы. А Мэтью был адвокатом. Специализирующимся на налоговом праве! Не потому ли его наняли обеспечивать, чтобы все было более-менее в рамках законности? Не этим ли он занимался днями напролет, выискивая лазейки и механизмы, позволяющие уберечь чужие деньги от налоговых санкций?
– Если вам сказал это ваш друг Джулиан, значит, он солгал. Он-то не настолько глуп, чтобы этого не понимать. Будьте осторожнее в выборе тех, кому доверяетесь, Аннабель. Вы сейчас, дорогая моя, находитесь в Стране чудес. Как Алиса. Здесь, в Женеве, преступники могут быть вашими друзьями, а друзья – преступниками. Вы меня понимаете?
Аннабель кивнула:
– А вы сами к какой категории относитесь?
Внезапно колесо автомобиля попало в выбоину, и Аннабель тихонько вскрикнула от неожиданности. Лоренцо мгновенно прижал ее к спинке сиденья. Водитель приопустил разделяющую их перегородку.
–
–
–
Лоренцо удовлетворенно кивнул. Потянувшись вперед, он снова нажал кнопку, вернув перегородку на место. Когда он нагибался, Аннабель мельком заметила черный ремешок у него под пиджаком. Сначала она подумала, что это подтяжки, но потом догадалась,
– Просто лед на дороге, – сказал он. – С шинами все в порядке.
– Я говорю по-испански, – шепотом заметила Аннабель.
Лоренцо удивленно поднял брови.
– Какая образованная женщина. А еще какие-нибудь языки вы знаете?
– Французский. Немного немецкий. Вы так и не ответили на мой вопрос.
Лоренцо кивнул.
– Аннабель, – сказал он с пресной улыбкой. – На данный момент я самый лучший друг, который у вас есть. Поэтому внимательно меня послушайте: не доверяйте ни единой живой душе из «Свисс юнайтед». Не верьте Джулиану Уайту. Не верьте Йонасу Клаузеру. Они вам не друзья. В Женеве у вас вообще нет друзей. Вы должны вернуться в Нью-Йорк. Или навестить свою сестру. Можете погостить у меня на Исла Альма, если хотите. Главное – уехать, не важно куда. На вашем месте я бежал бы отсюда как можно скорее, причем без оглядки.
Похороны Данкана Сандера состоялись в епископальной церкви Святого Джеймса в Верхнем Ист-Сайде – довольно странный выбор, учитывая то, что Данкан никогда не придерживался англиканской веры и не жил в Верхнем Ист-Сайде. Однако церковь Святого Джеймса была модным молитвенным домом; его посещали светские дамы, с которыми Данкан водил компанию; здесь отпевали представителей высшего манхэттенского общества. Даже если он встретил свою смерть, уплетая сэндвич за рабочим столом, от пули, выпущенной с близкого расстояния ему в голову из пистолета сорок пятого калибра, Данкан Сандер мог быть абсолютно спокоен насчет того, что попрощаются с ним достойно и элегантно. Очевидно, он оставил своему адвокату пространный список требований и распоряжений относительно собственных похорон, когда для них придет время, указав там все: от музыки, которая должна звучать, до цвета урны, куда следует поместить его прах. Все было в точности так, как он хотел. И Марина могла утешить себя хотя бы этим.
