– Я всегда говорила, что Мэтью нужно было стать психологом. Люди сами все ему рассказывают, в том числе очень личное. Это происходит постоянно. На нашем первом свидании я, например, рассказала ему о том, что мои родители умерли, когда я была еще совсем ребенком. От него исходит – исходило – какое-то тепло. Простите, я до сих пор говорю о нем в настоящем времени. В моем сознании случившееся еще не улеглось, я все думаю, что Мэтью вот-вот снова войдет в мои двери.
Лоренцо осторожно похлопал ее по руке:
– Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.
С минуту они помолчали. Аннабель подумала, что сейчас расплачется, но ее глаза оставались сухими. У нее закончились слезы – она их выплакала. Поэтому Аннабель просто смотрела в окно, чувствуя внутри болезненную пустоту.
– Не знаю, зачем мы сюда приехали, – наконец сказала она. – Сейчас все это кажется мне дурным сном.
– Вы приехали, чтобы делать деньги. Мэтью хотел купить большой дом в Лондоне или Париже, а может быть, и особняк где-нибудь в Майами, чтобы в сорок пять лет отойти от дел и проводить свои дни вместе с вами. Что, не так?
– Думаю, идея была именно такой. Но речь не шла о собственном особняке в Лондоне. Возможно, небольшой домик с верандой и видом на океан…
Аннабель отвернулась, съежившись от неловкости. Что еще она могла ему сказать? Что на пятом месяце беременности потеряла ребенка? А потом, всего через две недели после этого, от сердечного приступа умер отец Мэтью? Они дважды за очень короткий промежуток времени испытали опустошение. Им необходимо было начать все заново.
После одного телефонного разговора со старинным другом отца, Йонасом Клаузером, Мэтью решил, что работа в частном банке – это то, что ему сейчас нужно. С его опытом в области налогового законодательства, дипломом университета из Лиги плюща, школьными связями и огромным обаянием он идеально подходил для этой должности. Йонас пообещал, что бо́льшую часть времени Мэтью будет летать первым классом в Нью-Йорк, Лондон, Париж, Мадрид, Гонконг, где будет вести задушевные беседы с президентами компаний и султанами. Никаких унылых ужинов, продаваемых навынос, за своим рабочим столом; в «Свисс юнайтед» он будет угощать своих клиентов винами и изысканной едой в лучших ресторанах мира, отмеченных звездами Мишлен. Он будет кататься с ними на лыжах в швейцарском Гштааде, загорать на борту яхты у южного побережья Франции. Частный банк, говорил Йонас, – это бизнес, построенный на доверии. Так что речь идет о том, чтобы завоевать доверие клиентов. Чтобы они почувствовали, что ты – их лучший в мире друг и, что бы ни случилось, в любом случае позаботишься о них, а также об их деньгах, что еще более важно. И все это – за жалованье, которое втрое превосходило его оклад в «Скадден», где Мэтью тогда работал, плюс большой бонус за каждого клиента, которого он приведет в банк лично. Да и прочие привилегии, куда входит пятисотый мерседес, квартира в Старом городе площадью двести квадратных футов, доступ к лыжному шале в Церматте и безлимитная корпоративная карточка «Америкэн экспресс» на представительские расходы. Все это было так романтично, так экзотично, так ново. Мэтью колебался, но Аннабель сама подтолкнула его к тому, чтобы принять это предложение. «Это именно то, что нам сейчас нужно», – сказала она тогда.
«Попробуй поработать в Швейцарии пару лет, – сказал Йонас. – Если не понравится, найдем тебе что-нибудь в Нью-Йорке. А пока что ты будешь зарабатывать хорошие деньги. Развеешься, прочистишь мозги. Получишь опыт европейской жизни. Что может быть лучше?»
– Мэтью беседовал с вами о работе? О своих клиентах? – поинтересовался Лоренцо.
– Никогда. Он все время работал. Я его почти не видела. Мэтью говорил, что все, чем он занимается, строго конфиденциально, поэтому я старалась его не расспрашивать.
– А с Фатимой Амир вы встречались после того вечера?
– Нет. Я видела ее один-единственный раз. И Мэтью никогда не упоминал ее имени.
– Она была его клиентом.
– Я так и поняла.
– Так вы не знали, что ваш муж летит в Лондон на встречу с ней?
– Мне он сказал, что едет в Цюрих.
– У них не было романа, если вы об этом подумали.
Аннабель нахмурилась:
– Откуда вам это известно?
– Я достаточно хорошо знаю их обоих. Тогда вечером в «Гриффинс клаб» я встречался с ними далеко не впервые. Мэтью познакомил нас примерно год назад. У нас с Фатимой было много общего. Мэтью подумал, что я мог бы ей помочь. И я помог. По крайней мере, попытался.
– Простите, но я не понимаю.
– У семьи Фатимы есть нефтяной бизнес, похожий на мой сахарный. У Амиров имеются легальные направления деятельности и не слишком легальные. Теперь понятно?
– Да.
– Фатима руководила собственным хеджевым фондом. И не хотела иметь ничего общего с теневыми финансами своей семьи. Но трудно сохранить руки чистыми, если горшок, который ты пытаешься удержать, грязный.
– Вот оно что. Понятно.
