Слезы застилали глаза, а тело сотрясалось от рыданий. Сколько же я плакала за все это время? И чувствовала себя такой слабой, никчемной барышней, что делает трагедию из любой мелкой неприятности. Но я не могла сдержать эмоций внутри себя. Ну почему? Почему ему вечно нужно портить наше счастье? Переворачивать с ног на голову весь мой мир и заставлять проливать слезы, беспокоиться о нем. Я почувствовала, как горячие руки бережно обняли меня за талию и прижали к сильному родному телу. И меня было уже не остановить. Я изливала всю свою боль, страх за прошедшие годы и бесконечную любовь к мужу, которая разрушала меня год за годом. Мы оба понимали, чем все это может закончиться. Никто не станет жалеть дезертира, пусть у того и были весомые мотивы так поступить. И неважно, что его единственный сын будет расти без отца. Но я не смогла бы убедить его остаться. Эту войну мне не выиграть. И позволить мужу ехать одному во враждебную страну, было непозволительно.
Что бы не случилось, но мы все же семья.
Поэтому через месяц мы снова отправились в путь. Дмитрий оживленно крутил головой по сторонам, разглядывая незнакомые места и людей. При этом он постоянно дергал меня за рукав пальто и радостно улыбался. Но я была не в состоянии ответить на его радость. Сердце болезненно сжималось в предчувствии чего-то страшного, и с каждым шагом оно становилось лишь сильнее.
И лучше бы я была неправа.
Как только мы вышли из аэропорта, вдохнув знакомого московского воздуха, нас окружили офицеры. Их лица были безэмоциональны, а в глазах слишком явно читалось одно единственное намерение: схватить предателя. Сергей понял это с первой же секунды. Он тяжело вздохнул, опустив свой чемодан на землю, и обернулся к нам с Димой. В его взгляде я могла прочитать все, что было необходимо знать. Он спланировал это с самого начала. Он знал! В душе всколыхнулись отчаяние, гнев и чувство собственного бессилия. И они были так сильны, что я буквально не могла дышать. По щекам вновь потекли слезы, которые заставили сына сжать мою ладонь.
– Как ты мог, – прошептала я, ощущая, как что-то внутри неотвратимо и безмолвно рассыпалось в прах, образуя гложущую пустоту.
– Прости, Мэри, я не мог поступить иначе, – Сергей протянул руку в мою сторону, но я тут же отшатнулась от нее, словно от огня. ‑ Я не смог бы жить дальше. Меня бы мучили кошмары и совесть.
Я сжала свободную руку в кулак, из последних сил сохраняя видимое спокойствие. Не ради того, кого считала частью самой себя. Нет. Ради своего маленького сына. Я стойко наблюдала за тем, как Сергея окружают офицеры, забирают его вещи и уводят прочь. Никаких лишних слов и сопротивлений. Он был готов к такому исходу.
– Я ненавижу тебя! ‑ крикнула я вдогонку, давясь собственными слезами. ‑ Ты испортил всю мою жизнь!
– Я очень люблю тебя, маленькая принцесса!
На краткое мгновение ему удалось обернуться, и наши взгляды встретились. К счастью, офицеры тут же вернули его в исходное положение. Я благодарила Бога за то, что мой уже бывший муж не видел того жалкого зрелища в моем исполнении. У меня не осталось никаких сил. Больше нет. Я упала на колени на мокрый асфальт и зарыдала во весь голос, не пытаясь сдерживаться. Я дала волю всем своим чувствам, что так долго мучили меня и сжигали душу. Дима сел рядом, молчаливо обнимая свою глубоко несчастную мать, которая потеряла всякую надежду в этой жизни, маленькими ручками.
Позже я отвезла сына к матери, не сказав ей и слова о своих планах. Она была так рада видеть внука. И мы обе понимали, что Сергея больше нет. Никакой надежды больше не осталось. Мне нужно было оправиться от потери одной, чтобы не травмировать еще больше и так напуганного мальчика. А потому я как можно скорее уехала оттуда, не желая сорваться в кругу семьи.
Но я не собиралась возвращаться. Никогда.
И так я оказалась здесь. На кухне своей старой квартиры. Там, где мы были счастливы когда-то. И там, где сейчас закончится мой путь. В душе моей царила мрачная решимость, и я ни на мгновение не сомневалась в своих действиях. На столе сбоку от меня лежали два белых конверта, в которых покоились мои последние слова. Передо мной стоял деревянный табурет, и висела крепкая веревка, способная выдержать вес женского тела. Да, я ненавидела себя за то, что собиралась сделать. Ненавидела за то, что оставляю маленького Дмитрия, копию своего отца, без матери. Но уверена, что его бабушка со всем справится куда лучше меня.
По щекам потекли слезы. Единственное, о чем я жалела, так это о напрасных мечтах. И больше ни о чем. Я счастлива, что встретила Сергея, когда так нуждалась в ком-то сильном и надежном. Что сказала ему «да». И что всегда была ему хорошей женой. Женой белогвардейца. Этого упрямого, своевольного и любящего мужчины. Но хорошей матерью мне уже не быть. Больше не было смысла скрывать даже от самой себя, что именно муж был всем моим миром. И даже сын не мог удержать меня здесь. Со смертью Сергея моя жизнь не имеет смысла.
