Пересекая двор по пути к кладовой, Гвен бросила взгляд на высокие деревья. Сегодня они выглядели яркими и светлыми, а вовсе не казались мрачным туннелем, по которому она однажды бежала, трепеща от страха. Солнышко пригревало, и Гвен ощутила прилив надежды. Она уже успела попросить ключ у Макгрегора, и хотя тот удивился, что она и вправду решила осуществить свой план по производству сыра, возражать не стал. Даже улыбнулся довольно тепло и пожелал удачи.
– Вот и я, – сказала Верити, подойдя к Гвен сзади.
Висячий замок на двери кладовой распался на части, стоило дернуть за него. Они вместе растворили двери. От влетевшего внутрь потока воздуха взвились вверх и закружились в лучах света мириады пылинок; пахнуло старыми, забытыми вещами.
– Прежде всего нужно все отсюда вынести, – сказала Гвен, когда пыль мало-помалу осела.
– Думаю, нам все-таки понадобятся мальчики-слуги, чтобы вытаскивать тяжелые вещи.
Гвен оглядела кладовую:
– Ты права. Там, сзади, есть мебель, которую нам с тобой не сдвинуть с места.
Двое мальчиков вышли из кухни посмотреть, что происходит. Верити поговорила с ними на тамильском, и один сбегал за
– Ты, похоже, с ним в хороших отношениях, – заметила Гвен, когда
– С мной он мил. Ну еще бы, я обеспечила ему место здесь.
– О?..
– Во всяком случае, он сказал, что кликнет пару мальчиков. Хотя они не обрадуются, ведь им придется запачкать свою белую одежду. Сегодня уборка не предполагалась.
– Знаю, – улыбнулась Гвен. – Это я составила для них расписание. Не забыла?
– Конечно, это сделала ты.
Гвен протиснулась мимо старого комода, который явно видел лучшие времена.
– Эта штука изъедена какими-то древоточцами.
– Наверное, термитами. Его нужно сжечь. Давай устроим костер. Я так люблю костры.
– А садовник здесь? Я что-то совсем потеряла счет времени с ребенком и всем прочим.
– Пойду посмотрю.
Верити ушла, а Гвен, движимая какой-то нервной энергией, стала выносить наружу мелкие вещи: сломанные кухонные стулья, пару разбитых ваз, погнутый зонтик, утративший одну или две спицы, несколько пыльных чемоданов, какие-то металлические коробки. «От всего этого барахла нужно было избавиться давным-давно», – подумала она, складывая вытащенный хлам кучей для костра. Когда явились с кухни мальчики, Гвен указала на комод и прочую мебель в глубине кладовой, и они принялись одну за другой выволакивать вещи на улицу. Пыль клубами взвивалась в воздух, и белая одежда поварят скоро посерела.
Они уже почти все вынесли, а Верити так и не вернулась. У дальней стенки осталась только большая оттоманка. Мальчики вытащили и ее. Гвен осмотрела это допотопное ложе. Боковины обтянуты тканью, теперь уже грязной и местами разодранной, под кожаным сиденьем, которое она приподняла, – обитый железом ящик; в похожих они дома хранили постельное белье. Но в этом не было ни простыней, ни наволочек. Гвен была потрясена, обнаружив там подгузники, пеленки и десятки крошечных детских вещей, аккуратно сложенных и завернутых по отдельности в папиросную бумагу: кофточки, пинетки, шерстяные шапочки – все связаны вручную и любовно украшены вышивкой. В самом низу лежало пожелтевшее кружево. Гвен наклонилась, достала его и, встряхнув, расправила – длинная полоса, прекрасно сохранившаяся, за исключением цвета… Да это же свадебная фата Кэролайн! – догадалась Гвен, и глаза ее затуманились. Она вытерла руки об юбку и смахнула слезы. Лучше бы ей не видеть этого скорбного напоминания. Она попросила мальчиков отнести детскую одежду и фату в дом. Пусть Лоуренс скажет, что со всем этим делать.
Она с облегчением увидела Навину, идущую к ней навстречу с Хью на руках. Груди у нее уже распирало, в них возникло тянущее ощущение, из сосков потекло молоко. Гвен подошла к
Вернувшись в дом, она принялась перебирать найденные в оттоманке вещи. Все утро она не вспоминала о дочери и, кроме того момента, когда обнаружила содержимое бельевого ящика, не чувствовала себя несчастной. Вдохновленная этим прогрессом, Гвен поняла, что, если сумеет возвести вокруг себя стену, занимаясь делами, печаль ее может отступить.
За обедом Лоуренс был очень оживлен. Гвен удивилась, что ей так хорошо удалось скрыть терзавшую ее боль и муж не заметил, в каком смятении на самом деле пребывает ее душа. Он шутил с ней и с Верити и очень обрадовался, узнав, что Хью улыбнулся.
– Ну, вероятно, это была не настоящая улыбка, – сказала Верити. – Но он такой миленький и сегодня не особенно много плакал, правда, Гвен?
– Вероятно, доктор был прав, когда посоветовал установить график кормлений, – заметил Лоуренс.
Верити улыбнулась:
– Не могу дождаться, когда малыш немного подрастет.
Лоуренс посмотрел на Гвен:
– Приятно видеть, что ты выглядишь намного лучше, дорогая. Не могу передать, как сильно это меня радует.
– Я помогала Гвен разобраться в старой кладовой, чтобы можно было делать там сыр, – похвасталась Верити.
– Правда?
– Да.
