– До приезда сюда я работал в Индии, там кое-чего нахватался.
– Стыдно сказать, я почти не говорю на этом языке. Прислуга всегда общается со мной по-английски, так что у меня почти нет возможности практиковаться. Вы не объясните отцу девочки, что́ собираетесь делать? Я думаю, это отец.
Доктор сказал несколько слов тамилу, тот кивнул.
Партридж взглянул на Гвен:
– Он – отец и хочет забрать ее домой сейчас. Ему нужно идти работать – стричь кусты, и он боится, что попадет в беду из-за того, что принес ребенка сюда. Он прав. Макгрегору это не понравится.
– К черту Макгрегора! Она всего лишь маленькая девочка. Взгляните на нее. Скажите ее отцу, что вам придется вправлять ей лодыжку.
– Хорошо. Девочке и правда лучше полежать пару дней без движения.
– В таком случае я настаиваю, чтобы она осталась здесь до тех пор, пока ей не станет лучше. Мы принесем пару раскладушек, и отец сможет побыть с ней.
– Гвен, будет лучше, если он вернется в рабочие линии. Иначе ему запишут прогул. А это грозит не только вычетом из заработка, но и потерей работы.
Она немного подумала.
– Макгрегор говорил, что грядут сокращения.
– Вот именно. Ну что, договорились? Я скажу ему, что он может идти.
Гвен кивнула, и Партридж объяснил мужчине ситуацию. Тот все понял и сжал руку дочери, но, когда он вышел из кладовой, малышка накуксилась.
Доктор взглянул на Гвен и слегка покраснел:
– Боюсь, мне никогда не разобраться до конца, как случилась эта путаница с вашим рецептом. Простите меня. Никогда раньше я не допускал таких ошибок.
– Теперь это уже не важно.
Он покачал головой:
– Меня это беспокоит. Я выписывал большие дозы только людям в критическом состоянии.
– Ну, серьезного вреда мне это не причинило, и, видите, я свежа как ясное утро. А теперь, Джон, я оставлю вас заниматься делом. Пошли, Хью.
– Я хочу посмотреть.
– Нет. Идем со мной.
Чуть позже предобеденный отдых Гвен был нарушен шумным возвращением с прогулки вокруг озера Верити и Сави Равасингхе. Она встала и мельком заметила свое отражение в оконном стекле, а за ее спиной нарисовалась тень девочки.
– Лиони, – едва слышно произнесла Гвен и обернулась.
Игра света.
Она горячо надеялась, что Верити уже укатила вместе со своим гостем, и, войдя в гостиную, едва могла глядеть в сторону Сави.
– Я слышала, мы пропустили всю утреннюю драму, – сказала Верити и развалилась на диване. – Садись, Сави, я нервничаю, когда кто-нибудь стоит у меня над душой.
– Мне действительно нужно идти, – с извиняющейся улыбкой проговорил он.
Верити скривилась:
– Ты не можешь никуда уйти, если я не подвезу тебя.
Гвен нервно сглотнула и приготовилась к светской беседе.
– Я уверена, мистеру Равасингхе не терпится вернуться к работе. Чей портрет вы сейчас пишете?
– Вообще-то, я был Англии. У меня там заказ.
– О, полагаю, это какая-нибудь невероятно важная персона. Вы часто виделись с моей кузиной?
Сави еще раз улыбнулся и наклонил голову:
– Не очень, но видел ее, да.
Гвен попробовала смотреть на него бесстрастно, но снова невольно подумала, как же он обаятелен, неудивительно, что к нему так влечет одиноких женщин, – красивый, обходительный да к тому же талантливый. Женщинам нравится это в мужчинах, так же как и умение смешить. Она залюбовалась его кожей, будто отполированной до блеска, с легким оттенком шафрана, но тут же вспомнила о том ужасном вечере в отеле. За этим последовала вспышка столь яростного гнева, что Гвен почувствовала, будто на нее и правда кто-то напал. Она сжала кулаки и отвернулась, грудь сдавило от напряжения.
– На самом деле он рисовал твою кузину, – с улыбкой сообщила Верити. – Разве это не потрясающе? Удивляюсь, что она тебе не сообщила. – (Гвен сглотнула. Фрэн действительно ничего ей не говорила.) – Ты слышала меня, Гвен?
Гвен повернулась к художнику:
– Это прекрасно, мистер Равасингхе. Буду с нетерпением ждать момента, когда снова окажусь в Англии и увижу этот портрет. А здесь у меня столько дел, что не всегда удается поддерживать контакты.
– Вроде спасения тамильских детей. Ты об этом говоришь, Гвен?
Верити произнесла это с невинным выражением лица и приподняла брови, потом заговорщицки улыбнулась Сави, словно передавая ему без слов нечто такое, чего Гвен знать не следовало.
И тут Гвен прорвало, ей стало все равно, пусть даже они заметят, что ее трясет от злости.
– Я говорила не об этом, а о том, что я жена Лоуренса, забочусь о Хью и управляю хозяйством, особенно теперь, когда нам приходится тщательно следить за своими расходами. Счета, Верити. Ты знаешь. Столько денег куда-то пропало. Я, вообще-то, рассчитывала, не просветишь ли ты меня на этот счет. – (У ее золовки, по крайней мере, хватило совести, чтобы покраснеть, прежде чем она отвернулась.) – Мистер Равасингхе, Верити сейчас отвезет вас на станцию.
– Дело в том, что в это время нет поездов, – сказал он.
– В таком случае Верити доставит вас в Нувара-Элию.
– Гвен, послушайте…
– И во избежание любых недоразумений сделает это прямо сейчас.
