– Мама, ты должна ей помочь, – заявил мальчик с упрямым видом, напомнившим ей Лоуренса.
Поглядев на мужчину и ребенка, Гвен поняла, что девочка не может встать и каждый раз, когда мужчина пытался поднять ее, вскрикивает.
– Ладно. Давай разберемся, что тут происходит.
Хью хлопнул в ладоши:
– Хорошая мама! Хорошая мама!
Гвен улыбнулась. Сын повторял ее собственные слова, она часто называла его «мой хороший мальчик».
Хью побежал вперед и остановился в нескольких футах от мужчины, склонившегося над девочкой.
– У нее нога какая-то смешная, – широко раскрыв глаза, проговорил Хью.
Мужчина посмотрел на них, и Гвен с удивлением узнала в нем тамила, которому помогла, когда только что приехала на плантацию, – того, поранившего ногу. По смятению на его лице Гвен поняла, что он тоже ее узнал. Из-за их предыдущей встречи у него были неприятности, и она прекрасно понимала, что этому человеку, вероятно, не по вкусу ее участие. Однако она присела на корточки и осмотрела девочку, а та подняла голову и взглянула на нее большими, полным слез карими глазами. Дыхание у Гвен участилось. Глаза девочки напомнили ей о Лиони, она инстинктивно протянула к ней руку, кровь бросилась в голову.
Гвен постаралась прервать поток воспоминаний о дочери и успокоиться. Эта девочка была старше Лиони, ей лет восемь, она тамилка, а не сингалка, и кожа у нее гораздо темнее. Нога бедняжки была изогнута под каким-то странным углом, лодыжка опухла, а одежда была мокрая. Сперва Гвен подумала, что девочка описалась, но, принюхавшись, поняла, что от нее пахнет молоком.
– Иди и принеси кувшин, который мы видели, Хью. Разбитый, на тропинке.
Когда мальчик вернулся с двумя черепками, девочка отпрянула и заговорила на тамильском.
– Она просит прощения, мама.
– Ты ее понимаешь?
– Да, мама. Я каждый день слушаю кухонных мальчиков.
Гвен удивилась. Сама она говорила по-тамильски очень плохо, а ее сын – да, он понимал сингальский, но тамильский?!
– Спроси ее, за что она просит прощения?
Хью произнес несколько слов, девочка что-то ему ответила и заплакала.
– Она не скажет.
– Ты уверен? – (Напустив на себя очень важный вид, Хью кивнул.) – Она что-нибудь сказала? – (Он покачал головой.) – Ну да ладно, это не важно. Сбегай на кухню и скажи, что маме нужны два мальчика. Ты понял?
– Да, мамочка.
– И приведи их сюда, сразу. Скажи, тут экстренный случай.
– Что значит экстренный?
– Ну вот такой, дорогой. Давай скорее.
Мужчина снова стал поднимать девочку, но та взвизгнула от боли. Гвен покачала головой, и мужчина оставил свои безуспешные попытки. Он посмотрел в сторону рабочего поселка и взмахнул руками, кажется, ему хотелось поскорее уйти, но Гвен не могла позволить ему забрать туда девочку в таком состоянии.
Через несколько минут Хью вернулся с двумя кухонными мальчиками. Те обменялись с мужчиной несколькими фразами на тамильском.
– О чем они?
– Они говорят слишком быстро, мамочка.
Гвен знаками показала, чтобы кули подняли девочку, те послушались: один взял ее под руки, другой – за ноги. Она завыла, а мальчики сделали несколько шагов в сторону рабочих линий.
Велев им остановиться, Гвен указала на дом.
Мальчики обменялись недовольными взглядами.
– К дому, сейчас, – сказала Гвен по-тамильски, надеясь, что ее поймут.
Хью выпятил грудь и повторил за ней, пытаясь изобразить из себя хозяина.
Гвен отвела всех в обувную кладовку, убрала со стола мусор и приказала кули положить девочку туда. Мужчина вошел следом за ними и стоял, переминаясь с ноги на ногу.
Гвен выдвинула стул:
– Хью, скажи, чтобы он сел. Я позвоню доктору.
На шум явился дворецкий, но тут же отпрянул, увидев тамила и девочку.
– Им тут быть не положено, леди. Там у них есть фармацевт. Вы должны позвонить на фабрику.
– Я звоню врачу, – повторила Гвен и быстро прошла в холл мимо ошарашенного дворецкого.
К счастью, Джон Партридж оказался в своей приемной недалеко от Хаттона и не заставил себя ждать. Гвен сама открыла ему входную дверь, он вошел, запыхавшийся, и принес с собой запах трубочного табака.
– Я приехал, как только смог. Вы говорите, пострадал ребенок?
– Да. Она в обувной кладовке.
– Правда?
– Я не хотела лишний раз переносить ее. Думаю, у нее сломана лодыжка.
Партридж вошел в комнатушку и тихо ахнул:
– Вы не сказали, что она тамилка.
– Это имеет значение?
Доктор пожал плечами:
– Для меня и для вас, вероятно, нет, но все же…
– Мне сказали, что там есть фармацевт, который занимается неотложной помощью, но я подумала, ей нужен квалифицированный врач, причем быстро.
Гвен держала девочку за руку, пока врач ее осматривал.
– Вы правы, – сказал он, распрямляя спину. – Если бы ногу ей вправили кое-как, она могла бы на всю жизнь остаться калекой.
Гвен медленно, с облегчением выдохнула. Она не могла признаться себе, что ее не покидает тоска по Лиони, хотя не верила, что желание позаботиться об этом ребенке возникло у нее только из-за этого.
– У вас дома есть гипс?
Она кивнула и велела мальчику принести.
– Лоуренс и Хью делают из него фигурки.
Доктор погладил девочку по голове и заговорил с ней на ее родном языке.
– Я не знала, что вы так хорошо объясняетесь на тамильском.
