Лоуренс обошел вокруг машины, и она почувствовала себя совсем маленькой, ей захотелось развернуться и убежать или чтобы земля разверзлась под ногами и поглотила ее. Невыносимо, что Лоуренс так плохо думает о ней. Гвен смахнула слезы со щек и внимательно посмотрела на мужа. Лицо у него было мягкое, вокруг глаз собрались морщинки. Он широко улыбнулся, обхватил ее руками, оторвал от земли и закружил, шепнув в ухо:
– Я так соскучился по тебе. – (Она все еще не могла произнести ни слова.) – Вижу, ты устроила небольшую вечеринку в честь моего возвращения, – сказал Лоуренс и поставил ее на ноги. – Мне нужно переодеться. Поездка была нелегкая.
– Пустяки! – Гвен крепко обняла мужа, не беда, что рубашка у него насквозь пропиталась потом. – Там, за домом, есть еще люди.
– Замечательно, – сказал Лоуренс. – Чем больше, тем веселее.
По другую сторону машины с бесстрастным лицом стояла Верити, но Гвен с облегчением выдохнула. Все будет хорошо.
Когда гости разъехались и Лоуренс с Гвен остались одни, он рассказал ей, как складывались дела. Хотя акции медных копей в настоящее время ничего не стоили, он нашел партнера, который согласился вложить средства в новую плантацию. Они еще не выбрались из трясины и впереди их ждут трудные времена, но если произведут необходимые изменения, то, скорее всего, выживут.
– Ты не говорил мне, насколько плохо обстояли дела, да? – сказала Гвен.
– Я не мог. Да и по правде, сам тогда не представлял.
– Значит, все эти разговоры о том, что мы никогда не продадим дом… – (Лоуренс приложил палец к губам.) – Ты, кажется, говорил, что в нынешней ситуации инвестора найти не удастся.
– Да, верно, но это кое-кто, кого ты отлично знаешь.
Гвен вскинула брови:
– Неужели мой отец? Но у него нет таких денег. Ему пришлось бы продать Оул-Три.
– Нет, это не он.
Гвен погладила Лоуренса по небритой щеке, ощутив ее колкость.
– Тогда кто? Скажи мне.
Он усмехнулся:
– Мой новый партнер – твоя кузина Фрэн.
Она скорчила гримасу:
– Я тебе не верю. С чего бы Фрэн вкладывать деньги в чайную плантацию? Она ничего в этом не смыслит. И вообще не любит чай.
– Когда-нибудь Фрэн получит от своего вложения хороший доход, но она сделала это ради тебя, Гвен. Чтобы мы не потеряли плантацию. Она вкладывает деньги только в новую часть, не в мою старую семейную плантацию, и благодаря этому мне не придется ничего продавать – ни плантацию, ни дом.
Гвен испытала невероятное облегчение.
– Ты просил ее помочь?
– Нет. Мы встретились за ланчем, я описал ей ситуацию, и она сразу сама предложила. Ну ладно, – сказал Лоуренс, гладя Гвен по волосам, – довольно об этом. Как ты жила здесь?
– Тут были кое-какие проблемы. Я…
Лоуренс запустил пальцы в ее волосы и откинул назад ее голову, чтобы заглянуть ей в глаза:
– Если ты о пожаре, Верити уже все мне рассказала.
Гвен резко вдохнула:
– Верити несчастна. Я за нее беспокоюсь.
– Кажется, с ней все в порядке. Может, немного тревожна, и только. Но я очень горжусь тобой.
– Правда?
– Гвен, ты помогла пострадавшей девочке единственным доступным тебе способом. Ты очень хорошая, добрая женщина.
– Ты не считаешь, что я вмешалась в отношения с рабочими?
– Это был ребенок.
– Значит, тебе известно о погибшем кухонном кули?
– К любому смертельному случаю на плантации нужно относиться с большой серьезностью, а этот произошел при очень неприятных обстоятельствах…
– Это было ужасно, Лоуренс.
– Но ты не виновата. Ты поступила так, как подсказывало тебе сердце. Утром я поговорю с Макгрегором.
– Думаю, он тоже переживает.
– Я поговорю с ним. Бывает, ситуация выходит из-под контроля и мы не можем предсказать последствия. И не обязательно возлагать на кого-то вину, но важно понять, что иногда даже незначительный опрометчивый поступок запускает цепь ужасных событий.
– Мой опрометчивый поступок?
– Нет, Гвен. Я так не думаю.
О, какое облегчение! Муж не сердится на нее, все переживания и тревоги последних недель наконец ослабили хватку. Гвен заплакала. Лоуренс обнимал ее и гладил по спине, а когда она подняла голову, то увидела, что и у него глаза на мокром месте.
– Это было трудное время для всех нас, и смерть всегда печальна. Думаю, моей главной задачей в ближайшее время будет налаживание отношений со всеми, начиная с тебя.
Гвен улыбнулась, а Лоуренс вынул шпильки из ее волос, черные кудри рассыпались по плечам.
– Я так старалась, Лоуренс.
– Знаю. – (Она прикоснулась к ямочке на его подбородке и снова ощутила колкость щетины.) – Мне побриться?
– Нет. Я хочу тебя таким, как есть.
– Ты сегодня очень хороша, – сказал Лоуренс, накручивая на палец локон ее волос.
Сперва Гвен застеснялась, как в тот раз, когда они впервые встретились в Лондоне. Вспомнив об этом, она улыбнулась и отдалась в руки мужа – пусть раздевает.
Он был мягок и нежен, и они занимались любовью очень медленно, не спеша. Потом долго лежали обнявшись, и наконец Гвен почувствовала, что сердце у нее успокоилось.
– Ты дорога мне, Гвендолин. Я не всегда умею выразить свои чувства, как мне хотелось бы, но надеюсь, ты это знаешь.
– Знаю, Лоуренс.
