Навина поманила девочку и окликнула ее. Та продолжала идти и, казалось, вовсе не обращала на них внимания, но потом все-таки оглянулась, посмотрела на обеих женщин, сделала несколько неловких шагов по направлению к ним и замерла на месте.
– Что? – спросила Гвен. – Почему она не идет?
– Дайте ей пару минут. Она думает.
Гвен следила за девочкой, видела, что та колеблется, и понимала: видимо, она, обладая, как все местные дети, сильными инстинктами, почувствовала в происходящем нечто необычное.
– Скажи, что мы не причиним ей вреда.
Навина снова заговорила, на этот раз Лиони подошла ближе, хотя и повесив голову.
Гвен поморщилась, видя, как хромота затрудняет движения девочки.
– Думаешь, ей больно?
– Да.
В голове у Гвен все поплыло, на мгновение она закрыла глаза, а открыв их, увидела, что девочка подошла к повозке и остановилась в паре футов от нее. Солнце осветило лицо Лиони, и Гвен заметила, что, хотя глаза у девочки были карие, но с фиолетовыми крапинками, как у нее самой.
– И никто не может взять ее к себе?
Навина покачала головой:
– Я спрашивала, леди.
– Ты уверена?
Подняв голову, Гвен почувствовала запах горящих дров и готовящейся еды, но никто не будет готовить для Лиони.
– Значит, никто ее не возьмет? – (
– Они боятся девочки, вот в чем дело. Она не такая, как они.
Гвен закрыла глаза и прислушалась к окружающим звукам, в голове у нее крутилась только одна мысль.
– Мы не можем оставить ее одну.
Осознав с полной ясностью, что́ она должна сделать, Гвен задохнулась от страха. Вытерла потные ладони о юбку и, несмотря на самые дурные предчувствия, решилась. Она не оставит свою дочь одну. Вот что. Другого выбора нет. Гвен собралась с духом, сглотнула и произнесла:
– Вот и хорошо. Значит, она поедет с нами.
На морщинистом лбу Навины отобразилась ее тревога.
– Когда волосы у нее сухие, они завиваются колечками, как у меня? – спросила Гвен, и сингалка кивнула. Гвен прикусила изнутри щеку и почувствовала вкус крови. – Если мы будем заплетать ей волосы и одевать просто, никто не заподозрит, что она имеет ко мне какое-то отношение. Только необычный цвет глаз, и все, но кто станет искать сходство, верно?
Навина колебалась.
Гвен удалось отогнать от себя страх, и в ней мгновенно возникло первобытное желание – быть матерью своему ребенку.
– Значит, решено. Мы скажем, что она твоя родственница, приехала поучиться обязанностям горничной и помощницы няни. Объясни ей это, пожалуйста.
Навина заговорила с девочкой мягким, успокаивающим тоном, а Гвен слушала напряженно, сосредоточенно – так, будто от этого зависела ее жизнь. Сперва Лиони замотала головой и отступила назад, но Навина схватила девочку за руку и указала на ее больную ногу. Та опустила глаза, потом взглянула на Гвен и произнесла что-то по-сингальски.
– Что она сказала?
– Она спрашивает, сможет ли плавать, если поедет с нами.
– Скажи ей, что она сможет плавать в озере каждый день.
На этот раз, услышав слова Навины, Лиони заулыбалась.
– Я объяснила ей, леди. Она знает, что ее приемная мать умирает и у нее никого больше нет. Конечно, она считает ту женщину своей матерью и очень грустит.
Комок встал в горле у Гвен, она кивнула, но сказать ничего не смогла. Девочка потеряла свою семью. Гвен сглотнула, и Навина, видя, в каком она состоянии, дала ей немного времени, чтобы оправиться, а сама занялась девочкой. Гвен затошнило от чувства вины и стыда. Она попыталась убедить себя, мол, все получится, но не могла отрицать, что испытывает вполне реальный страх, который разливается по ее телу вместе с сочувствием к ребенку.
– У нее много вещей?
– Совсем мало. Я пойду с ней. Вы ждите здесь.
Навина и Лиони ушли, а Гвен стала рассматривать улицу. Над головой в ветвях деревьев носились и верещали белки. Две женщины в белых кофточках и разноцветных сари несли на голове большие корзины. Еще одна остановилась рядом с повозкой и заглянула внутрь. У нее были полные губы, аккуратный носик и сильно подведенные глаза. Гвен быстро прикрыла лицо краем шарфа.
Для нее Цейлон был местом, где сбывались мечты британцев, где наживали состояния, где жили английские семьи и у них рождались дети и где ее жизнь изменилась так, как ей не представлялось в самых диких фантазиях. Но здесь был и другой мир, где девочки бегали в хлопчатобумажных майках и заношенных до дыр юбках, малыши возились в грязи и людям не хватало еды.
