— Я считаю, что она очень красива, — сказал Валантен, — но прекраснейшей и несравнимой для всех ее сделала любовь великого короля. Я, конечно, не стану великим королем. Но ваше положение, моя леди, еще более выигрышно.
— Что? — она обернулась к нему.
Муж смотрел на нее и весело, и немного грустно — странное сочетание.
— О вас все равно станут говорить и петь, потому что ваш муж Чудовище. Это необычно. Пусть лучше поют баллады, чем сочиняют глупости. И вы непременно затмите королеву Ал, через сто лет все будут называть вас красивейшей женщиной Грета. Потому что рядом с вами — Чудовище. Очень резкий контраст, верно?
— Хватит смеяться надо мной, Валантен, — попросила она.
— Я не смеюсь. Мало того, так оно и есть, — теперь он сам развернул ее к себе, погладил по щекам пальцами, — вы прекраснейшая женщина Грета. Никого прекрасней я и представить себе не могу. Я не заметил этого в нашу первую встречу, каюсь. Хотя вы мне все равно понравились.
— Вы мне тоже нравитесь, милорд. Но ваша непоследовательность немного удивляет. Сначала вам не нужны баллады. Теперь вы не против баллад. Что будет потом? — когда она терялась, то старалась сказать что-то шутливое.
— Увидим, — усмехнулся он.
Свадьба Уны Айд и Эрката Каридана получилась крайне простой: венчание в Храме, даже без свадебного платья. Молодых поздравили, и, казалось, забыли о них, все занялись своими делами. Впрочем, это ничуть не огорчило новобрачных — они были счастливы. Герцог уединился со своими поверенными и графом Кариданом решать формальные вопросы. Валантен получил известия со своей верфи и тоже ушел. А Тьяна отправилась к себе и передала записку Хойру с просьбой прийти.
Ждать пришлось довольно долго. Хойр пришел через час, уставший, с синевой под глазами, он был живым ответом на вопрос, легок ли хлеб у колдуна герцога Нивера.
— Простите, миледи, — извинился он, кланяясь, — невероятно много дел.
— Это вы простите, эсс, — воскликнула Тьяна, — садитесь. Мое дело не срочное, наверное. Я должна была догадаться, что вам сегодня не до меня. Хотите кофе?
— Хочу, миледи, — вздохнул он, — даже сладкий и со сливками. Надеюсь, про меня все забудут хотя бы на полчаса. И, конечно, я к вашим услугам, миледи.
Тьяна позвонила и заказала кофе себе и колдуну, а сама села напротив и сразу перешла к делу.
— Эсс, я нашла дерево! Потом, конечно, случилось столько ужасного. Но я его нашла. Оно там, где случилось… это. То есть, под этим деревом и был ранен лорд Вилен Каридан.
— Надо же. Миледи, это уже пятое, — развел руками колдун, — его милость распорядился, егеря отыскали.
Два я осмотрел сам, к двум посылал помощника. Это, конечно, тоже осмотрим. Миледи, когда известно, что именно искать, то найти проще. Что искать в данном случае? Призрак ведь никак не намекнул, о чем именно желает предупредить? — он задумался, потирая лоб, — говорите, что все под этим деревом и случилось. А может, он об этом и предупреждал? О том, что вам, увидев это дерево, надо бежать и прятаться? Что тут скажешь, такие рекомендации следует давать четко. А играть в загадки лучше всего в гостиной зимними вечерами.
— А разве призраки могут знать будущее? — удивилась Тьяна.
— Вообще, я убежден, что призраки не мыслят, миледи. У них в основном чувства, немного памяти, очень неустойчивой, фрагментами. Чаще их поведение можно сравнить с поведением маразматика, или больного, потерявшего память. Но описан также призрак одной гадалки, которая появлялась в определенном месте на протяжении ста лет и давала предсказания, которые исполнялись. Так что, нельзя ничего утверждать определенно, миледи.
— Призрак просил у меня прощения, — напомнила Тьяна, — точнее, у леди Тьяны.
Да, — кивнул Хойр, — но за что? Может, он при жизни украл булавку у герцогини Тьяны? Может, он хотел повиниться перед всеми женщинами, которым нанес какой-нибудь ущерб?
Принесли кофе, Тьяна разлила его по чашкам. Колдуну добавила побольше меда и сливок, он не возражал. Пил он его медленно, мелкими глотками.
— Но я подумаю над этой проблемой, миледи, — сообщил он чуть погодя, — и завтра же пошлю помощника обследовать дерево. Вы ничего интересного не заметили? Там не было, например, дупла?
— Нет, — покачала головой Тьяна, — но и на рисунке дупла не было.
— Мы не знаем, когда этот призрак жил в человеческом облике, — добавил Хойр, — может, сто или двести лет назад? Мы считаем, что он принял вас за герцогиню, но, возможно, и ее он принимал за кого-то?
Тьяна ненадолго задумалась, потом уверенно сказала:
— Нет, не сто и не двести. Покрой камзола, эсс, точно не столетней давности. Но и не по нынешней моде.
Он был без рукавов и похож на тот, что любил носить летом мой отец, и всего лишь с восемью пуговицами спереди. Отец бушевал неделю, после того как матушка без его ведома заказала ему модный камзол с двадцатью восемью пуговицами.
— Да-да, понимаю, — удивился колдун, — жаль, что вы не сказали этого раньше. Это ведь важно, миледи.
— Я не вспомнила. И вы не спросили именно об том.
