Арктур выразительно изгибает бровь, удивлённый её реакцией, а затем переводит на Любу внимательный взгляд.
— Я гулял.
Она кивает, облизывает губы и выдаёт:
— Вижу. Думала попросить тебя собирать вещи, но у тебя же их нет. На этом, милый, мои полномочия… всё.
Ей неприятно, может, даже больно, но она это переживёт. Нужно сосредоточиться на отдыхе. Взять от последних дней всё, что возможно.
Позвонить Максиму…
Нет, перебор. Люба крепко зажмуривается, как бы пытаясь помочь себе прогнать неадекватную мысль.
Бывают такие моменты, когда хочется забыться в чьих-то объятьях. И тут к кому ещё приходить на помощь, если не бывшему? Не чужие люди всё-таки, а о минусах его, из-за которых, собственно, произошло расставание, как-то не вспоминается… Пока не наступает утро и не становится мерзко до одури.
Ну, так Люба себе это представляет. Так что лучше даже не пытаться.
Арктур встаёт и оказывается перед ней, а затем вдруг подхватывает её на руки и губами касается лба.
— Заболела? — спрашивает спокойно и негромко. — Выглядишь… необычно. Пойдём обратно, да?
Люба едва не вскрикивает и вцепляется в его плечи.
— Отпусти. Меня.
— Не бойся, я никогда тебя не уроню, — направляется он к отелю. — У неё такая тёплая и странная кожа, — делится Арктур впечатлениями. — Я думал, у всех одинаковая, но нет. Твоя мягче… У нас чешуя, к слову, тоже различается. Если тебе любопытно.
Люба, не зная как ещё на него воздействовать, шипит уже у дверей отеля:
— Именем Нептуна, убери от меня свои руки! Я не давала согласия!
— Ты знала моего прадеда? — Арктур на этот раз слушает её и ставит Любу на ноги. — Ты… сердишься за что-то? На меня?
— Да, так что в номер ты не зайдёшь, и в отель не надо. Не будем создавать лишние проблемы другим людям, хорошо?
Он отвечает не сразу.
— Хорошо… Только скажи, всё ли в порядке с драгоценностями, ты сделала, что собиралась? У тебя больше не будет проблем?
Она едва заметно хмурится и прислоняется к стене то ли от напряжения, то ли от усталости.
— Это ведь считается кладом, значит, нужно было сообщить в органы. Мне достанется процент после экспертизы. Но это может затянуться на несколько месяцев, как оказалось. Да и в любом случае, это твои деньги, я от них откажусь. Или перешлю Аните, если она согласится ждать. Но… мне кажется… ты уже нашёл способ с ней расплатиться.
— Нет, она всё ещё ждёт обещанного… Прости, не думал, что должен был искать другой способ. И… — голос его меняется с недоумённого на строгий. — В смысле, сообщить? То есть, клад? Это были мои сокровища. Мой подарок тебе.
— Из моря моей страны! Ты что хотел, чтобы я с этим на чёрный рынок пошла или в ломбард? Это преступление! Но… ты не знаешь наших порядков, — она нежно улыбается. — Да и человеческих… От тебя было бы странно требовать. Я не злюсь, всё хорошо. Будь счастлив.
И собирается уходить.
Практика показывает, что такие разговоры нельзя затягивать, иначе они ни к чему не приведут.
— Из моего моря! Все солёные воды мои!
Она закатывает глаза, замечает Вову за стойкой регистрации, удивляется, но ничего не говорит. Поднимается к себе быстро, чтобы администратору не приспичило поговорить с ней. Сейчас это было бы слишком.
Но Арктур упрямо следует за ней, не собираясь уходить, пока не выяснит детали.
— Когда тебе отдадут всё обратно, Любовь?
— Ты собрался меня преследовать? Откуда мне знать? Они сказали, что перезвонят. До полугода. Сейчас наверняка половина отделения на море поехала… сокровища искать.
— Мои? — останавливается он. — На Дне которые? То есть, они все мои, если в морях лежат. Но эти-то были со Дна. Любовь… Знал бы, не отправил тебя туда. Как же так, ты теперь… Как же так, — сокрушается он. — Ну, ничего, я слово давал, значит, исполню. Сам к морю пойду. Жди. И Аните заплатим. И тебя одарю за помощь. Ты достойна… — и он разворачивается, собираясь и вправду рискнуть, открыв себя морю.
— Да с чего бы? — совершенно путается Люба. — Ты теперь без хвоста. Нам нечего скрывать. Тебе не нужно никому платить. А в море твой враг!
— Честь важна для меня. Мы обещали ей. Тебе я доставил неудобства. Ты… стала мне добрым другом. Я слово своё сдержу, — и Арктур направляется к выходу.
— Нет! — идёт она за ним, чувствуя себя полной дурой. — Я же спать не смогу! Побойся Бога, хватит меня мучить! Я тебя освобождаю от твоего обещания. Более того, я ничего от тебя не хочу. Всё. Просто оставь меня в покое. Я больше тебе не нужна.
Он останавливается так резко, что Люба могла бы врезаться ему в спину.
— Не нужна? — звучит глухо. — Как это, не нужна? — и ещё тише: — Ты всегда… нужна мне.
— Ты посмотри на себя… Можешь сесть на хвост любой идиотке, пока не восстановишь силы. И это будет разумно, советую поступить именно так.
— Не понимаю, — оборачивается он и заглядывает ей в глаза, — не понимаю о чём ты, Любовь. И что произошло, понять не могу тоже. Я снова нарушил какое-то людское правило?
— Ты. Заставил. Меня. Волноваться.