— Иди, иди сюда, — зовёт она, нижнюю часть лица опустив под воду, оставляя на поверхности лишь глазища свои и зелёные волосы.
— Для чего? — останавливается Люба. — Как… дела?
Как бы вызнать-то?
— Тревожно в царстве морском, — её голос отзывается звонким эхом. — А у вас?
Люба кивает.
— Да!
Морщит носик и исправляется:
— Чего ты хочешь?
— Подружиться, — раздаётся смешок, опасливый такой, но звонкий. — Никогда не видела так близко людей. А ты ещё и… друг? Ты ведь нам друг? Раз в прошлый раз, ну… Ты понимаешь.
— Что? — Люба делает несмелый шаг вперёд.
— Ты приходила, — понижает тон, — от моего господина. Значит, ты друг?
— Кто твой господин? Тот с синим хвостом?
Русалочка качает головой.
— Это брат его, наш лорд.
— Он предатель! — не выдерживает Люба и ударяет ладошкой по воде.
— Разве? — пугается русалка и, отпрянув от неё подальше, поднимает золотистым хвостом шквал брызг.
— Да что происходит?!
— Я просто хотела узнать, быть может, господин и правда… здесь? Потому что наш лорд…
Её прерывает Маринкин крик, и русалочка резко уходит на дно.
— Любка! Не делай этого, он не стоит того!
И Марина с паническим взглядом бросается в воду.
— Что? — оборачивается Люба. — Чего не делать? Ты пьяна?
— Не надо, жизнь дороже, выйди из воды! Как ты можешь, из-за мужика-то! Малознакомого!
— Я не понимаю… — шепчет Люба. — Мы с тобой вообще знакомы? Или тебе солнышко голову напекло?
Маринка доходит да неё и хватает за локоть.
— Но что мне ещё думать? Ты заполошенная решила, что мужик твой пропал, и в воду полезла! Вот чего ты в воде стоишь, а?
— Мы на море или где?
Любу уже начинает трясти. Арктур пропал, русалка не внесла ясности, Маринка спугнула её, Маринка… считает, что она пошла топиться — топиться, Карл! — из-за того, что её якобы бросили. А до того ещё — что она может позволить себя ударить.
Чёрт, чёрт, чёрт…
Вполне возможно, что вернутся они в Саратов разными дорожками, да ещё хорошо будет, если и смены Марине дадут такие, чтобы с Любой не соприкасаться.
Потому что это не-вы-но-си-мо!
И да — до окончания отпуска всего несколько дней.
Маринка тупит взгляд и отпускает её руку.
— Прости… Я испугалась за тебя. Ты ведь моя лучшая подруга. А тут вдруг стала вести себя так странно… Нет, я и хотела, чтобы ты разошлась не на шутку! Но вдруг этот, эм, внушительный мужчина. А потом ты такая испуганная, и бежишь к морю… Что мне ещё думать?
— Можно я больше не буду твоей лучшей подругой? — в сердцах спрашивает Люба спокойно, без криков, сдвинутых бровей и какой-либо жестикуляции.
И Марина медленно отступает, затем спешно выходит из воды и, ничего не ответив, уходит прочь.
Люба трёт лоб, уперев большой палец в челюсть, в это мгновения чувствуя себя слишком растерянной и уставшей.
Она выдыхает, глядит на море и, не заметив там русалки, бредёт назад к отелю.
Вдруг Арктур уже вернулся?
А если нет, логичным шагом будет заглянуть к морской ведьме, как бы забавно это ни звучало. И, может быть, купить себе ведёрко мороженого и принять душ.
Тем временем Арктур уже допивал третий напиток, сидя на скамейке недалеко от отеля.
Наевшись, нагулявшись до тех пор, пока пятые тапочки не износились, он остался вполне доволен собой и этой чужой, непривычной ему местностью. И даже солнцем, что нагревает и сушит его кожу.
— Анита, ты очаровательная, умная девушка, — произносит он вдруг, зачем-то касаясь её руки кончиками пальцев, невесомо поглаживая.
— Ой, спасибо, конечно, — едва ли не заикается она, — но вот в тебе, Великий, я не уверена…
Боже, как же он её вымотал дурацкими вопросами, требованиями что-то купить, сменой тапочек!
А казался таким сильным, властным, опасным…
Но всё же он красивый настолько, что трудно отвести взгляд… Так что она несколько раз сфоткалась с ним. Не для инстаграма, конечно, она не дура, чисто для себя. Чтобы пересматривая фото в моменты тоски, усмехнуться и подумать: «Что это вообще было?».
Но он вдруг улыбается обаятельно и при этом с каким-то тёмным коварством.
— А что думаешь обо мне? Я, должно быть, кажусь тебе странным и не от мира сего? Так я впервые в этих краях, немудрено. Видела бы ты меня в моих владениях! А точнее, как относятся там ко мне…
Анита окончательно мрачнеет. Теперь даже смеяться нехорошо. Нет, не преступник он никакой, старательно ей же романтизированный. А обычный псих. И золото, наверное, ненастоящее было. Никакие деньги она не получит.
Неприятная ситуация…
— Если всё так… То о чём думаешь, когда трогаешь меня вот так?
Нет, правда, чокнутый, а руки распускает, как нормальный!
Точнее, ненормальный…
Точнее… неважно!
— Мм? — проводит он пальцами от её запястья до плеча и обратно, заставляя кожу покрыться мурашками. — Мне нравится ощущать эту тёплую гладкость…
Разумеется, именно в это мгновение Люба, радостная оттого, что он жив, здоров и даже одет, добирается до пределов слышимости и видимости. Новые очки при ней.
Она замирает, пытается осознать свои чувства прежде, чем что-либо говорить, но Анита замечает её первой.
— Наконец-то! — едва не срывается её голос. — Уберите его от меня!