Ему и правда удалось здесь быстро освоиться. Они выбрали место для небольшого (по меркам Арктура) замка там же, где познакомились. И вид на море открывается теперь почти из каждого окна. Замок их имеет пять этажей, три башни с высокими шпилями и готический вид. Правда построен он из белого камня, а внутри украшен, будто бы прошлый дом Арктура, хрусталём, бирюзой да кварцем.
Арктур может плавать в море, обращаясь с Любой в русалок, но на Дно, увы, путь им закрыт. Но это не значит, что порой он не может призывать кого-то оттуда на поверхность.
Год пролетел, как миг. Время у людей идёт иначе. И по-разному. Это на Дне, видимо, оно тянется всегда с одинаковой скоростью, а здесь…
— Чудно, — качает он головой, по-прежнему удивляясь.
Они успели побывать в четырёх странах, немного посмотреть мир. Но выяснилось, что Люба ждёт ребёнка. И лучше бы пока отложить путешествия.
Зато появилось время на новые планы.
Он выбрасывает скорлупки от яиц, выключает плиту и разливает по чашкам кофе. Ставит всё на поднос и заносит в просторную, пронизанную солнечными лучами, кухню.
— Любимая, — зовёт он, расставляя на столе завтрак. — Всё готово. Или мне принести в спальню?
Чайке же он насыпает корм в глубокую синюю миску. И еле удерживается, чтобы пару хрустящих катышков не съесть самому — Любе это не нравится.
Она уже успела привести себя в порядок, но переодеваться не стала. В ночнушке так уютно, а Арктуру нет большого дела до нарядов и косметики.
— Давай в гостиную, я уже всё подготовила!
За окном начинает накрапывать долгожданный дождик, нет момента лучше, чтобы включить что-то уютное и посмотреть за вкусной едой вместе с самым любимым, близким и дорогим человеком.
Или русалом.
Они устраиваются под пледом, обнимаются, смеются. Любе доставляет особое удовольствие наблюдать за реакцией Арктура на динамичные сцены в начале мультфильма, когда Тарзан ещё был ребёнком.
— Вот это ты, но не из-за темы подкидышества, нет, — усмехается она.
— А почему тогда? — его это забавляет, и он плотнее прижимает Любу к себе, обнимая.
— Увидишь, — глаза её мерцают весельем.
Вскоре на экране появляется будущая девушка Тарзана, смелая англичанка, учёная, наверное, можно сказать, Джейн.
Их взаимодействие, то, как дикарь вглядывается в её ступню, всё это до колик в животе напоминает Любе первые дни общения с Арктуром, когда её русал ещё жил в единороге и был загадочным и опасным.
Он смеётся, но смех звучит всё более неуверенно, пока не смолкает.
— Чудно, — звучит удивлённо. — И правда что-то есть. Но я ведь образован и более мужественен, не сравнивать же меня с глупым юнцом?
— Не так буквально, но они тоже из разных миров, но очень похожи…
Люба доедает, отставляет посуду в сторону и крепко обнимает его за шею.
— Спасибо! Как всегда, всё очень вкусно, дорогой.
— Я рад.
И в эту секунду в дверь им звонит Ромка. Почему-то пока один. С какой-то сумкой в руках.
Его весело облаивает Чайка, а Люба ставит мультфильм на паузу на самом интересном месте.
— Надеюсь, у них с Мариной всё хорошо, — шепчет она поднимаясь.
Рома встречает её виноватым, смущённым взглядом и перешагивает порог.
— Привет, Люб. Слушай, пока Маринки тут нет, я к тебе по делу. Хорошо? Ты как, в порядке? Можно я сразу всё скажу?
«Беспокойник…» — шипит пока ещё едва слышно их… дворецкий.
Люба бросает взгляд на морского стража и кивает Роме, чтобы проходил на кухню.
— Хочешь чая? Есть кола, лимонад… безалкогольное пиво с грейпфрутом. Арктуру очень нравится. Что-то серьёзное случилось?
— Да, Маринка бесится… То есть, нет, и сейчас всё решится. Я надеюсь. От колы не откажусь. Но, — он останавливается на пол пути и достаёт что-то из сумки, — Люба… забери Дурку, Маринка бесится, — и протягивает ей свисающую с его ладоней жирную, громадную рыжую крысу. — Вышло недоразумение, вот…
Люба вскрикивает скорее от неожиданности, она надеялась увидеть маленькую, уже старенькую мышку, но…
— Ай!
Глаза её начинают блестеть уже давно знакомыми ему гневными искорками.
— Это был крысёнок. Боже… Ну ты и…
— Мне сказали, что мышка! Кто же знал… А может быть мышка? — в голосе его надежда, словно, будь это мышью мутантом, Люба скорее согласилась бы принять животное к себе. — Может, я перекормил просто?
Крыса будет, должно быть, больше ладони Арктура. Люба отступает на шаг.
— Да ты её и как крысу-то перекормил! Никогда таких больших не видела! И что же? Вёз её сюда, втихаря, не спросив заранее?
— Угу… И Маринке не говорил, иначе она бы в машину не села. Люб, ну ты ведь любишь животных, вон собака какая!
Чайка звонко лает, будто радуясь. Люба качает головой, садится за стол и прикрывает лицо руками.
— Кола в холодильнике. А я… пожалуй, сделаю вид, что этого разговора не было.
— Спасибо! — понимает он это по-своему и кладёт будто бы спящую крысу перед Любой. — Я знал, что ты выручишь!
— Ромка, ты издеваешься! — вскрикивает Люба. — Да она к тому же у тебя… дохлая…
— Да не… — замирает он с колой в руках. — Просто её потрясти надо, смотри, — и чешет крысе живот, пока та не начинает шевелиться.
Арктур наблюдает за этим, стоя в дверях.