— Да как не знать! Это же элементарные вещи, долженствующие отложиться в памяти каждого индивида! — последнюю фразу Саний, а именно так его звали, произнёс едва ли не по слогам. Сделал паузу, явно давая нам время переваривать информацию, после его продолжил: — Дочка моя, Ланта, с детства травами увлекалась. Всё мечтала, что вырастет и станет знаменитым целителем. Дни напролет за книжками просиживала, а я у неё экзамены принимал. Тренировалась она так, в общем. Дара у Ланты, к сожалению, не оказалось, зато вот в академию травников вполне могла поступить. Ей даже один из преподавателей сказал, мол, такое чутье к травам не часто встретишь. Жаль только, обучение стоит слишком дорого, никак у нас денег не хватало. А Ланта очень талантливая. Знаешь, даже на тебя чем-то похожа.
Слуга потянулся умиленно погладить Вэйли по голове и, лишь в последний момент спохватившись, что перед ним всё же придворный целитель, поспешно спрятал обе руки за спину.
— Вот точно также приходила в библиотеку, обкладывалась книгами и обо всем на свете забывала. Чуть ли не силой приходилось от учебников отрывать и заставлять поесть. А как бывало, спрошу, что ж ты смотришь такое любопытное, целую лекцию прочитает, — с гордостью продолжил рассказывать отец.
— Она, должно быть, с Игрис дружила? — не надеясь особо на результат, рискнула предположить я. — Игрис ведь тоже любит читать и часто здесь бывает.
— Да разве бы Ланта посмела! Кто она такая, чтобы уединение княжеской дочери нарушать! — Саний даже руками взмахнул. — Да и запрещено было с Её Светлостью разговоры вести.
— Кем запрещено? — не ожидав такой удачи, я приглашающее хлопнула по соседнему стулу. — Неужели старый князь был таким строгим отцом, что не желал, чтобы дочь зналась с теми, кто ниже её по статусу?
— Да это не его покойное сиятельство выдумал, ему бы подобная глупость никогда даже в голову не пришла! — старик осторожно сел на край стула.
Нетрудно было догадаться, что его одновременно и смущает, и жутко радует наше внимание. В конце концов, когда ещё доведется похвастаться, что сама будущая княгиня его слушала, разинув рот?
— Тогда кто это придумал? — Вэйли покосилась на меня, но судя по всему, ничего по моему лицу не поняла и нахмурилась. — Разве можно запретить разговаривать с человеком?
— Да Эррине всё с рук сходило! Она и Ланту сперва невзлюбила. Приблизила к себе, лишь когда поняла, что Ланта ей соперницей не будет, — явно до сих пор обижаясь из-за дочки, с чувством произнес Саний.
— А кто такая эта Эррина? — я покопалась в памяти, но ничего знакомого обнаружить не удалось.
— Вы не знаете? — теперь на лице старика отразилось замешательство. — Тогда я, наверное, не буду утомлять вас подробностями. Это старая история, скучная, её всё и забыли давно.
— Ну, мы всё же хотим послушать! Дворец ведь теперь наш дом, любопытно, какой жизнь была раньше, — Вэйли захлопала ресницами и мило улыбнулась Санию.
Я закусила губу, с трудом сдерживая желание просто приказать слуге выложить всё, что он знал. Причём умом я понимала, что поступать подобным образом ни в коем случае нельзя, просто не чувствовала в себе сил выспрашивать и уговаривать колеблющегося старика.
— Эррина — дочь разорившегося купца. На последние деньги он сумел купить дочери место фрейлины леди Игрис. Эррина сперва робела страшно, боялась лишнее слово сказать, а чуть освоилась, так только её и слышно стало. Ни минуты усидеть на месте не могла, ни одно событие во дворце без её участия не проходило. А потом Эррина попалась на глаза его милости Леванду. И понравилась ему.
— Догадываюсь, что было дальше, — толкнув меня в бок, тихо прошептала подруга.
— Все тогда думали, что лорд Леванд станет новым князем, и старались исполнить любую его приходить. И Эррине, как его официальной фаворитке, тоже часть внимания досталась. Вот когда она свой настоящий характер показала! До чего вздорной, вспыльчивой и злой оказалась! Всем припомнила, кто и когда её обидел ненароком. А пуще прежнего Игрис доставалось!
— Игрис-то за что? — вновь одновременно воскликнули мы с Вэйли. Правда, подруга тут же замолчала и отодвинулась назад, предоставляя мне слово. — В жизни не поверю, будто Игрис могла кого-то обидеть!
— Она и не обижала, — подтвердил старик. — После смерти отца её светлость вообще в тень превратилась, за день бывало, и пары слов не произносила. А Эррина злилась, потому что помнила, как прислуживала Игрис. Теперь-то она княгиней себя возомнила.
— И запретила общаться с Игрис, чтобы та ещё сильнее ощутила собственную ущербность? Мол, она хоть и дочь князя, но незаконнорожденная и настоящей властью обладать никогда не будет? — предположила я.
— Именно. Хотя это и не по-людски было. Сколько раз я повторял, что ребёнок не выбирает, в какой семье родится и судить по человеку, а не по родителям надобно, — окончательно освоившись в нашем обществе, принялся философствовать Саний.