Они выехали в поле, и Кариба, дав лошадям слегка разогреться, задала быстрый темп, оглядываясь на Раэма с проказливой улыбкой. А рыжий упрямец, видимо, почувствовал, что она отвлеклась, и, закусив удила и подобрав голову, стал прыгать, то взвиваясь на дыбы, то пытаясь вытолкнуть наездницу из седла спиной. Раэм едва не закричал от страха за жену и сдержался только из боязни напугать строптивое животное. Он мог лишь с ужасом наблюдать за борьбой упертой скотины и не менее упрямой его жены. Конь буйствовал, но Кариба держалась на нем крепко, словно клещ. Мужчина соскочил со своего вороного и метнулся к бушевавшему жеребцу, собираясь поймать поводья и унять разошедшегося коня, пусть даже убив его. В этот момент рыжий упрямец, поняв, что сбросить всадницу не выходит, просто опрокинулся на спину, пытаясь подмять Карибу под свое огромное тело. И тут уже Раэм не сдержал вопля ужаса. А дальше наблюдал как в медленном сне, как в самый последний момент его жена выскользнула из седла и, перекатившись, оказалась на ногах рядом с упавшей огромной тушей, так и не выпустив из рук повод. Хитрый мерзавец тут же вскочил на ноги и хотел метнуться в сторону, в надежде, что его пакость удалась, но поняв, что ничего не вышло, сразу сдулся, и уже через секунду Кариба опять гордо восседала в седле.
Раэм стоял и никак не мог унять бешено бьющееся сердце. Эта женщина просто сумасшедшая, думал он, глядя на блеск возбуждения в глазах своей жены. Она сейчас была просто прекрасна, и его сердце пропускало удары от восхищения и страха. В этот момент он и понял, что все его попытки подчинить ее силой, рано или поздно рассыпались бы прахом. Такие, как она, не сдаются и всегда ищут способ одержать победу. Его жена была такой же, как он, и все же совсем другой. Он бы убил сейчас строптивого коня, а она обнимала его, улегшись на его шею, и шептала ему ободряющие слова. Схватка возбуждала ее, но победа не ожесточала.
– Едем дальше, Раэм, – звонко крикнула Кариба и счастливо улыбнулась ему.
Он проглотил все, что хотел сказать по поводу ее выходки, сел на вороного и пустил его в галоп, догоняя жену. Они еще долго носились по полям и наконец вернулись в конюшню, отдав конюхам отшагивать лошадей.
– Ну что, он мой? – подскочила к нему с горящими глазами супруга.
Тяжело вздохнув под ее нетерпеливым взглядом, Раэм кивнул.
– Но если он сделает еще раз нечто подобное, я его убью. И ты будешь ездить на нем лишь под моим присмотром, – решил он уточнить.
– Как будто я когда-нибудь бываю без твоего присмотра, – пробурчала, мрачнея, Кариба.
Она опять решила сама расседлать и обтереть своего нового питомца, а он вышел во двор, чтобы подождать ее. И тут он увидел в воротах замка гонца, совсем еще мальчишку, одетого в цвета, говорящие, что он прислан из родного замка его жены. По взгляду Кириша, держащего за поводья лошадь гонца, повелитель сразу понял, что новости ему не понравятся. Быстро оглянувшись и убедившись, что Кариба занята с лошадью, он кивнул Киришу, и они поняли друг друга без слов. В тот же момент парнишку резко выдернули из седла, зажимая рот, и потащили в сторону входа в подземелья замка. С лошади в мгновение ока содрали всю амуницию, указывающую на ее принадлежность дому Суфуса Красного. Один из воинов, повинуясь тихому приказу Кириша, вскочил на лошадь и, пустив с места в галоп, вылетел из ворот замка.
Кариба, закончив возню в конюшне, с улыбкой вышла из дверей. Никаких следов прибытия гонца уже не было во дворе, и лишь редкие свидетели отводили в испуге глаза под тяжелым взглядом повелителя.
– Мне очень понравилось, – смущенно сказала она.
– Я этому безумно рад, любимая. Мы обязательно повторим. Родная, ты простишь меня, я оставлю тебя ненадолго. Возникли дела. Но я вскоре вернусь. – И Раэм коснулся почти невесомым поцелуем ее губ.
На щеках супруги вспыхнул румянец смущения, и она опустила глаза, но не отстранилась. Раэм торжествующе улыбнулся ей вслед. Он смотрел на жену, пока она не скрылась в дверях, а затем обвел взглядом двор, желая знать, не позволил ли кто-нибудь из его воинов себе так же следовать за ней взглядом, затем он быстро зашагал в сторону подземелья. Когда он спустился, мальчишка гонец был уже прикован цепями к стене. Кириш с поклоном передал ему запечатанное в длинном тонком серебряном цилиндре послание, которое было запечатано личной печатью Суфуса.
– Это письмо для госпожи Карибы! – дерзко крикнул паренек и тут же получил от Кириша удар по лицу.
Раэм сломал печать и вытащил тонкий пергамент.
«ТЫ ТЕПЕРЬ СВОБОДНА!» – было написано рукой Суфуса Красного. Повелитель в гневе поднял глаза на гонца.
– Что это? – потряс он письмом перед лицом мальчишки. – Что это значит? Что произошло в замке Суфуса?
Глупый щенок гордо вскинул голову с разбитой губой.
– Я скажу это только госпоже Карибе.
– Дурак, разве тебе не дорога жизнь? – гневно спросил его Кириш. – Разве стоят несколько слов того, чтобы лишиться ее в столь юном возрасте?
Но мальчишка упрямо мотнул головой.
