– Что, дракон, больно? – губы Темного бога растянулись в мерзкую улыбочку. – А как тебе будет больно знать, что каждую ночь, когда ты будешь ласкать ее тело, она будет закрывать глаза и грезить обо мне? Когда ты будешь входить в нее, она будет мечтать, чтобы это был я.
– Ты не посмееш-ш-шь! – зашипел сквозь крошащиеся зубы дракон.
– А что меня остановит?
– Кариба! – выдохнул одуревший от боли Раэм.
Темный мерзавец опустил руку, и боль схлынула, оставляя мужчину лежащим в позе эмбриона на полу.
– Думаешь, твоя жена не захочет меня? Не захочет любви Темного бога, предпочтя мне какого-то драконишку?
– Уверен, – прохрипел Раэм.
Кавиану хмыкнул и, казалось, опять быстро потерял интерес к теме разговора.
– Поживем – узнаем, дракон. А сейчас немедленно просыпайся и отправляйся спасать свою непутевую жену. И забирай ее из Запретных земель, пока я еще и вправду добр к тебе.
И бог исчез.
Раэм вынырнул из сна и ошалело огляделся. Близ костра спала та самая девчонка-котенок, перед огнем, чутко прислушиваясь, сидел один мантикор и смотрел прямо на дракона. Больше никого не было. Забыв о слабости, Раэм вскочил и с рыком пошел на мантикора, а тот мгновенно стал трансформироваться в животную форму.
– Это тебе не поможет, убогий, – прорычал Раэм. – Единственное, что спасет твою жизнь, – это быстрый ответ. Где. Моя. Жена?
– Тиш-ш-ш-ше, дракон, – прошипел обратившийся мантикор, отступая. – Она с-с-с Ари пош-ш-шла к Запретным пещ-щ-щ-щерам!
– Зачем?
– Они хотят ос-с-свободить мой народ. Ес-с-сли у них получитс-с-с-ся, мы с-с-станем с-с-с-свободны!
– Какое дело моей жене до вашей свободы? – ярился повелитель.
– Она добра!
Раэм застонал в отчаянии. Да что же это такое! Ну почему его жена добра ко всем, кроме него? Почему готова рисковать собой? Неужели не знает, что без нее его жизнь закончена! Ну за что она так жестока с ним? Невыносимая! Свирепая! Любимая!
Дракон рванулся наружу, и Раэм, оборачиваясь, смел со своего пути пытавшегося что-то возразить мантикора. Поднявшись в воздух, он уловил след запаха Карибы и ее явно желающего безвременно сдохнуть спутника. Мощная грудь завибрировала в глухом рыке-обещании смерти глупому самцу.
Уже на подлете к пещерам он почуял страх в запахе своей пары. Кровь дракона вскипела, и огромные крылья понесли его еще быстрее. Ярость дракона стала безмерной, когда он увидел хрупкую фигурку Карибы, прижатую спина к спине с большим рыжим мантикором, в кольце из явно враждебных его сородичей. Он обрушился на них, как гнев Светлых богов, круша и давя всех, до кого смог дотянуться. В мгновение ока все было окончено. Те, кто не умер на месте, сбежали. Клокоча от гнева, он обратил свой горящий взор на одиноко стоящую Карибу. Она смотрела прямо на него. Дракон бесился, не желая уступать место человеку – он еще не утолил свою жажду крови, вызванную страхом за свою пару, но Раэм принудил своего зверя к подчинению. И вскоре перед Карибой стоял не менее разъяренный обнаженный мужчина, только его злость была обращена на нее.
– Кар-р-р-риба! – прорычал супруг, надвигаясь на нее. – Ты меня бросила!
– Это не так, Раэм! – подняла жена руку, пытаясь коснуться его лица.
Но Раэм резко дернул головой, не желая давать ей такое преимущество над собой.
– Едва я уснул, ты убежала с этим мерзким мантикором! Что, решила – я настолько слаб, что можно сбросить меня со счетов? Думаешь найти удовольствие в его объятиях? – Гнев не унимался, больно опаляя внутренности ревнивца.
– Что за чушь? Думаешь, я ушла искать любовных утех? – возмутилась Кариба.
– Ты. Меня. Бросила!!! – заорал, выходя из себя, он.
– Да не бросала я тебя! Я ушла по делу. Я собиралась скоро вернуться! И мне не нужен другой мужчина! – в такой же ярости закричала ему своевольная упрямица.
– Докажи!
Кариба шагнула к взбешенному обнаженному мужчине и, поднявшись на цыпочки, сама впилась в его губы. Лишь секунду Раэм был недвижим, затем с мучительным стоном он подался к возлюбленной, обвивая ее руками, перехватывая инициативу в поцелуе. Их языки сталкивались, жадно борясь за власть, рты поглощали дыхание и стоны друг друга, впиваясь, ударяясь зубами об зубы, прикусывая, зализывая, терзая.
Руки Раэма жестко, до хруста прижимали Карибу к его телу, изнывающему и содрогающемуся под таким новым ощущением ее совершенно бесстыдных прикосновений. Губы Карибы, вырвавшись из захвата его рта, скользнули по его подбородку, на его дергающееся горло. Она царапала зубами и тут же утешала горячим языком. Руки его жены шарили по его груди и торсу, сжимая, лаская. Спускаясь все ниже. Раэм не мог удержать в себе рвущий его на части восторг от этих прикосновений, его хриплые стоны вырывались из горла помимо его воли. Он схватился за ее платье, желая избавиться от преграды, что сейчас для него была словно каменная стена, отделяющая ее кожу от его – горящей пламенем, но Кариба оттолкнула его руки, вызывая рык.
– У меня одно платье, – прошептала она. – Или ты хочешь, чтобы я ходила голой?
