Вещи носили и раскладывали. Что-то уже сейчас распаковывали и укладывали на свои места, другое откладывали в сторону. Было много перин. Целых тринадцать штук. Отдали, конечно, не то что на продажу отсылали. Но и эти мы набили свежей соломой и ткань пахла лугом и земляникой. Все равно, после использования больными все вещи сожгем, чтобы случайно недуг домой не занести. А одеяла сделали из множества шкурок зверей, которых Радим наловил за время своего странствия по лесу. На варежки и шапки пошли самые лучшие шкурки, а одеяла еще и тканью из крапивницы подшили, чтобы теплее было.
— Я завтра красными лентами периметр деревни огорожу, — сказала Сморняна. Она вспомнила слова Ярослава.
— А я духов обережников позову, коли брат с мужем чернушкин зов прервут, — покусала я губу, расставляя посуду и снадобья.
В каждом доме мы решили выбрать место для "дежурных", которые будут постоянно находится с болезненными. Так мы будем постоянно рядом. Конечно, мы со Сморняной понимали, что двух четырнадцатилетних девиц мы не будем нагружать работой. Их было и жалко, как девиц и как детей. Если они заразятся не познавши жизни, то мы, две взрослые бабы, не сможем себе этого простить. Но больше с нами никто не пожелал идти. Снабдили всем нужным и то, слава богам.
Когда все было почти готово и сварена похлебка со всех сторон вылезли мужчины. Они смурные заходили в теплый терем, в котором мы решили расставить ужин. Этот дом был самым большим и я здесь разложила все свои снадобья и инструменты. А пахло здесь сосновым соком, потому что мы привезли с собой целый лес, чтобы занятся им.
Вообще, мы многие деревья в лесу обобрали: малинник, дикую вишню и даже кое-какую траву под снегом откопали. Я большую требу лешему оставила за такую наглость. Но ни его жены, ни его самого не заметила. Спят все. Надеюсь, он не сильно осерчает.
Все ужинали в тишине. Говорили о деле. Хмурились, но каждый вопрос старались обговорить пока было можно. Женщины сидели чуть в стороне, чтобы нас случайно не коснулись чужие мужья. За всеми присматривал староста. А вот Радима и Яра до сих пор не было, а я ведь так старалась и напекла лепешек из рыбной муки. Соответственно, у меня не было аппетита и настроения, но я учавствовала в обсуждении.
А потом... ощущение тяжести и удушья пропали. Моя сила встрепенулась, будто ей дали воздух. А вокруг оживились односельчане. Они закрутили головой и начали тереть плечи и шею.
— Чернушку заблокировали, — вздохнула я и бросилась на крыльцо, встречать мужа и брата.
Радим почти нес Ярослава на себе. Яр едва волочил ноги, но даже в темноте я видела его улыбку. Издалека поняла что ему нужна помощь, поэтому позвала мужчин. Радим тоже выглядел бледным и изможденным. Поэтому не стала к нему лезть, пока он не отдохнет. Усадила мужа за стол, сунула ложку в руку, пододвинула тарелку, заставила проглотить первые две порции, а потом он сам стал справляться. Побежала к лежанке брата. Тот нежить из навьего мира напоминал. Стала заставлять его глотать еду. Похлебка получилась наваристая, жирная, мясная и сытная. Съев тарелку за целый час, он выключился, но все время повтопял:
— У меня получилось, Славка. Получилось, Слав...
Когда я справилась со всем, внизу уже был прибран стол и мужчины собирались спать. Они проводили меня взглядами из терема. На крыльце дома "для баб" я замерла, вглядываясь в темное, морозное небо со звездами. Дышалось легко, но морозец покусывал щеки. Сейчас мне хотелось тишины. За эти несколько дней хаоса и разговоров я отучилась молчать и слушать тишину.
Внезапно, за спиной появилась огромная теплая фигура. Радим подошел слишком близко, упираясь мне в спину и если бы не темнота, нас бы за это пожурили старшие. Но сейчас... я оперлась на его грудь и не сводила взгляда со звезд. Его огромные руки обернули меня объятиями и спрятали в коконе тепла.
Тишина. Светят звезды. Гуляет тихий ветер. Наши такие необычные и спокойные объятия. Умиротворение и гордость заполняли меня. Мне впервые было хорошо рядом с мужчиной и при этом он ничего фактически не делал. Просто дышал мне в макушку и тоже смотрел на звезды.
— Кажется, они сверкают, — прошептал он и зарылся носом мне в шею. — Никогда такого не видел.
Его сила ластилась ко мне. А я сильнее прижималась к нему.
— Хочу родить сына от тебя, — тихо выдала я и сама удивилась своему признанию.
В темноте не было видно, как я покраснела, но в ответ услышала довольный смешок возле ушка.
— Я запомню, — потерся он носом о мою щеку. — Дашь мне сил, Веда? — лукавый хриплый голос нервировал мое нутро.
— Бери, сколько нужно, колдун, — несмело ответила я.
Не знаю почему, но мне было стыдно от этих слов. Вспомнилось, как я обессиленная повисла на муже почти при всей деревне. Но сейчас...
В темноте наши губы встретились в легком прикосновении. Мороз не позволит нам горячо погрузиться в нашу близость, поэтому лишь это невесомое действие позволительно. Но все равно, это слишком интимно и волнительно.
Сейчас сердечко выскочит.
Отстранившись, мужчина вложил мне в руку небольшой нож.
