Командир — это имя здесь, в новом мире, произносят с благоговением и шепотом. Он дал нам убежище, но что потребует взамен? И не окажется ли цена спасения слишком высокой для меня?Ведь он опаснее самого апокалипсиса.
— Я же предупреждал… — рявкает Командир, но я не позволяю ему договорить, ведь понимаю, что он будет ругать меня за очередное вторжение в его память.
— Я не хотела! — всхлипываю я. — Ты сам затянул меня в свое сознание, — тыкаю пальцем в его каменную грудь. — Мне это не нужно! Вообще плевать на твое прошлое, ясно? И на тебя плевать! Я устала! Лучше бы ты изгнал меня, чем вот так…
Плачу от злости и бессилия. Наверно, страх на меня подействовал? Или есть еще какая-то причина моей обиды, пожирающей все внутри?..
— Я понимаю, прости, Ань, — непривычно виновато выдает он. — Но ты должна постараться…
Ком обхватывает мои щеки руками, прижимается своим лбом к моему и смотрит в глаза. Пускает меня к себе, давая шанс…
Насильно заставляю себя выйти из чужих воспоминаний — и вот уже я смотрю в глаза Кому, учусь сдерживаться от нежелательного вторжения.
Видимо, моя радужка меняет цвет, возвращаясь из голубой в золотисто-коричневую. И мужчина понимает, что я смогла противостоять своему дару… или проклятию…
— Вот и умница, — одобрительно шепчет, касаясь горячим дыханием моих губ, и чуть улыбается. Скорее, ощущаю это, чем вижу, ведь в темноте не разглядеть мимики.
Командир собирается убрать от меня руки, разорвать нашу близость, но я, не контролируя саму себя, вдруг целую его. Все происходит на уровне чувств, а здравый смысл тем временем погружен в глубокий сон.
Мужчина сначала отвечает мне, но в следующее мгновение обхватывает подбородок широкой ручищей и грубо отстраняет мое лицо. Недовольно смотрит мне в глаза и качает головой укоризненно.
— Зря, Журналистка, очень зря, — тон Кома становится звериным, а пальцы вонзаются в мои щеки…
Все южное крыло первого этажа было заполнено светом. Никто не занавешивал окна, отчего создавалась атмосфера простора и спокойствия. Однако терять бдительность было смерти подобно, в прямом смысле фразы.
— Налей себе сок, — устало улыбнулась женщина в потертых джинсах и водолазке с высоким воротом. — Нашим мужчинам удалось прорваться на склад, а там этого добра предостаточно, — криво улыбнулась она: через щеку к уголку рта змеей спускался тонкий шрам, искажая красивое лицо.
Склад, о котором упомянула женщина, находился на нулевом этаже, прямо под крупным, некогда оживленным супермаркетом. Я слышала, что это место просто кишело Пустыми. Наша группа даже в самые сложные дни мысли не допускала о том, чтобы высунуться за пределы своего убежища. А они не только рискнули, так еще и опустошили склад? И сколько же заходов им пришлось совершить? Не зря их называют Отчаянными. Интересно, какому сумасшедшему пришла в голову эта идея и какой ценой была реализована. Хотя мотивы понятны: в сложившихся условиях запасы провизии приравнивались валюте.
А стаканчик теплого фруктового сока, который мне сейчас предлагала женщина, был наравне с редким деликатесом.
Несмотря на удрученное состояние и пережитый страх, я все же подалась ближе — и протянула руку. Кисть предательски дрожала, а из груди вырвался невольный вздох.
— Досталось тебе, да? Скольких потеряли прежде, чем к нам добрались? Кстати, меня Искра зовут… — представилась она, а я внимательно всмотрелась в ее лицо, ожидая пояснений. — Не спрашивай, — отмахнулась.
Новый мир — новые имена. Это один из принципов группы Отчаянных. Но я от своего отказаться еще не была готова, а может, подходящий случай не представился. Ведь их имена были скорее прозвищами, которые характеризовали человека или то, что с ним произошло. Поэтому Искра и добавила поспешно "не спрашивай" — предупредила, что вспоминать случившееся и делиться со мной этим не хочет. Не сейчас. А может, никогда…
