— Знаешь, со мной было подобное. Тогда я только переехала к Шталю и приняла его ошейник. Господин собирался в Италию, на какую-то встречу или конгресс. Я мечтала, что он возьмет меня с собой. И осмелилась ему сказать об этом. Он только усмехнулся. И тогда я в отчаянии заявила, что добавлю в хард-лимит кое-что, его самое любимое, если он не выполнит мою просьбу. Знаешь, как меня наказал Господин?
Людмила понимала, как нелегко Анне рассказывать ей такое.
— Он поставил меня на колени в угол. Лицом к стене. Положил рядом телефон. А потом ушел. У меня было три выхода. Молча ждать, когда Господин простит меня. Может пять минут, может пять часов, может пять дней. Набрать его номер и умолять меня простить. Зная, что он не ответит, не слыша его голоса. Или уйти.
— И что ты выбрала? — глухо спросила Людмила.
— Я позвонила. Но не умоляла. Просто сказала, что сожалею. И буду ждать прощения столько, сколько он пожелает.
— И как долго ты стояла на коленях в углу?
Анна ответила не сразу. Сделала глоток чая. Поставила кружку. Провела пальцем по ее кромке. Посмотрела в глаза Людмиле.
— Три часа. Ровно три часа. Потом господин вернулся и сказал, что меня простил. Но в Италию я не поеду, хотя он уже давно купил билет и на меня.
Повисла напряженная тишина. Дождь осторожно стучался в окно, словно просил его впустить. Но и без него в кухне вдруг будто похолодало.
— Но мы же не в лайф-стайле, — тихо проговорила Людмила. — Он обещал мне: дома только ваниль. Обещал.
Анна посмотрела на нее странно.
— Я не понимаю, прости. Как можно разделить… Может я ненормальная, не такая как ты. Но я не понимаю. Если ты хочешь ванили… Зачем вам Игра?
Людмила вздохнула, не зная, что ответить подруге. Потом так же тихо спросила ее:
— А тебе?
— Мужчины, — как-то слишком взросло вздохнула Анна, — в любом возрасте остаются детьми. И им постоянно нужны игрушки. Некоторым — живые игрушки.
Они замолчали и допивали свой остывший чай в полной тишине.
Руслан сидел в неудобном кресле в конференц-зале «Крокус-Экспо» и нервно вертел в руках ручку. Тема была довольно интересной, но докладчик-американец, говорил по-английски, и он мучительно пытался заставить себя вслушиваться в монотонное бормотание переводчика, но тот словно нарочно говорил совершенно невнятно, не заботясь о внимании аудитории. Когда, наконец, лекция закончилась, и всех отпустили на обед, Руслан вздохнул с облегчением.
В кафетерии было много народу, оголодавшие кардиохирурги бодро поглощали бутерброды, пирожки и булочки, пили кофе, и обсуждали все, что угодно — от покупок сувениров до цен на нефть, только не темы предстоящих докладов.
Руслан едва нашел свободное место за столиком у окна, на двоих, за которым уже сидел подтянутый строгий мужчина лет сорока. Он задумчиво жевал бутерброд с красной рыбой и запивал его кофе.
— Прошу прощения, — сказал Руслан, — можно присесть?
— Конечно! — бодро отозвался тот, — присаживайтесь!
Руслан поставил на столик тарелку с бутербродами, чашку с кофе и сел на скользкий пластиковый стул.
— Что-то сегодня тут людно. Еле-еле место нашел. Выставка какая? — спросил мужчина.
— Конференция, — отозвался Руслан, — кардиохирургов.
— Так вы врач? — мужчина допил кофе и вытер губы салфеткой, — А я вот машину новую присмотрел. А пока оформляют, перекусить решил.
Потом протянул руку Руслану через стол и сказал: — Простите, не представился. Семен Волхов.
— Очень приятно, — ответил Руслан, пожимая крепкую руку своего собеседника, — Руслан Сикорский.
Потом Волхов вдруг остановил свой взгляд на кольце на среднем пальце Руслана. Он совсем забыл снять его перед отъездом, хотя и собирался.
— О, да мы коллеги, — лукаво улыбнулся он, повернув руку так, что Руслан увидел на его пальце золотую печатку, в точности повторяющую символ на его кольце. — Давно вы практикуете?
Отчего-то Руслан смутился. Словно Волхов узнал о нем что-то постыдное. Но не отвечать было бы невежливым, и он произнес, несколько холодно:
— Почти четыре года.
— Ну не так давно, — покровительственным тоном сказал Волхов. — Я начал десять лет назад. Теперь вот председательствую в сообществе Московского региона.
Руслан не ответил, молча пережевывая показавшийся ему совершенно безвкусным бутерброд.
— Ну что же, коллега, — произнес Волхов, вставая из-за столика, — нам просто необходимо встретится в неофициальной, так сказать, обстановке. — Давненько у нас не было гостей из Северной Пальмиры. Ради такого дела, я просто обязан устроить дружеский сейшен.
— Думаю, не стоит, — ответил Руслан, ощущая себя совершенно неловко.
— Возражений не приму! — замахал руками Волхов, — даже не отнекивайтесь! Ничего особенного, только избранные. Обещаю, вам понравится. Где вы остановились?
— Здесь же, — неохотно ответил Руслан. — В гостинице при комплексе «Крокус-Экспо».
— Великолепно! — снова просиял Волхов, потирая руки, — я вам позвоню и сообщу время и место.
Его коммуникатор выдал фугу до-минор Баха. Волхов поглядел на экран и поднялся.
— Мне пора.
Он опять протянул Руслану руку для рукопожатия и решительным шагом удалился.
