— Железо до самой смерти. Это основное правило, самое главное, — вздохнул торговец. — Теперь оно нарушено. И я тревожусь за свой род.
Я поежилась.
Кто-то отчаянно не хотел меня убивать, пристроил в общем-то в неплохую семью — попади я младенцем к крестьянам, жилось бы мне куда хуже. Тут хоть еда на столе каждый день была. И не били. Наказывали, да, но я все-таки считалась хозяйской дочерью. Такую розгами не лупят.
Однако тот же неведомый благожелатель сделал все, чтобы мой дар угас, не раскрывшись.
Кому это могло понадобиться?
Раньше я была уверена, что меня отдала мать, потому что не хватало средств воспитать ребенка самой.
Потом, когда Чен открыл мне глаза на происхождение, появилась другая версия, не сильно отличающаяся:родившая меня фейри решила, что дитя ей не нужно, видимо, по меркам лесного народа у меня какие-то отклонения, и потому отдала отцу.
Но если господин Кин мне вовсе не родной, почему меня подсунули именно ему? Причем доплатили немалую сумму и обязали исполнять условия магического договора.
Версия с отклонениями все еще правдоподобна. Чен утверждает, что моя сила нормальна, но он тоже никогда не встречался с настоящими фейри. Откуда ему знать?
Может, я неправильная. Урод.
— Твой дар уникален. И он не имеет изъянов. Я бы почувствовал, — наклонившись к моему уху, заверил меня муж.
В который раз я поразилась, насколько тонко он чувствует мое настроение. Практически читает мысли.
И каждый раз находит нужные слова, чтобы успокоить.
Ченхин повернулся к господину Кину.
— Кто именно заключал с вами договор, вы помните? Мужчина, женщина? Как они выглядели?
— Их было трое. Мужчины. Маги, — поколебавшись, ответил господин Кин.
Казалось, он мысленно проговаривал ответы вслух, убеждаясь, что за раскрытие сведений ему не грозит наказание. Магические договоры — суровая штука, они не потерпят нарушений условий. И то, что с меня сняли серьги, должно было отразиться на его состоянии. Но раз он жив, здоров — Чен прав, сделка завершена.
Я перешла в род мужа, и никакие условия ни на меня, ни на приемных родителей больше не действуют.
— Как выглядели? — Супруг вел допрос, как настоящий магистрат — быстро, толково, без эмоций.
Однако господину Кину сообщить было особо нечего.
— Не знаю. Они лица и капюшонами прикрыли, и замаскировались иллюзией. Ничего не разглядеть, а если присматриваться — голова болеть начинает.
Торговец поморщился — видимо, вспомнил, как попробовал изучить гостей. Не вышло.
Потому и не включили в договор ничего о личности заказчика. Все равно не опознать.
Только это сразу отметало версию с моей родной матерью.
И с фейри вообще.
Есть ли среди лесных духов мужчины, ученые спорят до сих пор. Должны быть, иначе откуда браться чистокровным представителям их рода?
Но поскольку их никто не видел, предполагают, что те никогда не покидают лесов.
Либо представления людей о фейри в корне неправильны, либо то были вовсе не лесные духи.
Но кто тогда?
Кому могло понадобиться передавать одаренного ребенка чужим людям? Еще и за большие деньги.
В простых семьях одарённого точно взяли бы бесплатно.
А еще проще было бы убить, и дело с концом.
Я поежилась и сильнее сжала успокаивающе-теплую ладонь Чена.
— Если они вернутся, прошу, дайте нам знать. А еще лучше — попросите их заглянуть в дом семейства Линг. У нас к ним есть вопросы, — хищно оскалился муж.
Господин Кин поспешно закивал. Он явно трусил, и идея избавиться от нежелательных визитов за наш счет явно пришлась ему по душе.
Шум снаружи изменился.
К гомону толпы, активно торгующейся и обсуждающей покупки, добавился мерный, угрожающий ритм барабанов.
Он все приближался, и разговоры стихали, будто на город постепенно накидывали магический полог безмолвия.
Встревоженный господин Кин вышел первым, мы последовали за ним.
Взволновавшийся люд отхлынул к стенам, нас чуть не снесли. Хорошо, что прилавок послужил барьером. Чен прикрыл меня собой, но давка оказалась настолько сильной, что мне за его спиной было нечем дышать.
— Ука-а-аз! Новый указ императора! — зычно повторяли стражники, расчищая дорогу золоченому паланкину с изображением дракона на бордовых занавесках.
Абы кому такую роскошь не положено, значит,действительно один посланников его величества отправился в долгую дорогу — доносить высочайшую волю до народа.
Каждый раз, когда выходил новый важный закон, на все четыре стороны посылали доверенных лиц — зачитывать подробности тем, кто не мог это сделать самостоятельно. То есть более чем половине населения.
Помню, за всю мою жизнь таких гонцов — в паланкинах, с отрядом охраны и слугами — видели в поселении раза четыре. Дважды объявляли о повышении налогов, один раз о сбежавшем знатном преступнике, и один — о грядущей засухе, которую предсказали астрологи.
К счастью, последняя нас миновала. Но в центре империи дожди в тот год действительно шли крайне редко и некоторые провинции наверняка голодали бы, если б не озаботились услугами императорских погодных магов. Те не зря едят свой хлеб. Но и дерут, увы, втридорога.
