С этой мыслью и с улыбкой Григорий и шагал по улицам. Хотя мокрые дома и заборы казались унылыми и неприютными, порывистый ветер нёс промозглую сырость и стужу. Погода и в самом деле испортилась, поздний осенний рассвет с трудом пробивался сквозь застоявшийся мрак долгой ночи и затянутое серою мглой небо, густо набитое набежавшими откуда-то с западной стороны облаками. Остатки пожухлых листьев отчаянно трепетали в чёрных скрюченных сучьях деревьев, выглядывавших из-за заборов, мокрая листва за ночь густо устлала дорогу, пересыпала где мостовую, а где натоптанную глину, налипла на брёвна строений.
И всё равно настроение у Григория было хорошее… Наверное, потому, что именно сейчас наконец-то и до самой глубины души проняло, насколько близко он вчера был к тому, чтобы погибнуть – всё равно и всем демонам и чертям назло живой. Заодно плескались в крови азарт и молодецкая удаль. Можно было бы, наверное, дозваться и сообщить Варваре как-то иначе, мол, пришёл как договаривались. Но вместо этого, пользуясь, что холопам из тёплого гнёздушка идти на сырой и холодный осенний воздух, на самом рассвете, когда особенно сладко спится – лень, а собак на боярском подворье не держали, Григорий огляделся. И пока на улице никто не видит – перемахнул через забор. Заныкался за толстой яблоней, пересчитал взглядом ставни на окнах, нашёл одно памятное, резное с милыми птицами, на третьем… Или четвёртом, если подклет считать – этаже. Раскрутил камешек на ременной петле и закинул, попав точно между крыльями резной птицы сирин. Ставни приоткрылись. За ними мелькнула рыжая волна волос и солнечная улыбка, холодный осенний ветер взвыл и закрутился вдруг – свистнул в уши ехидно, весёлым смехом. Наклонил, скрутил ветку, сдвинул Григорию шапку на голове. Он тоже заулыбался, махнул рукой, мол, жду. И демонстративно перемахнул через забор обратно на улицу.
Ждать Варвару пришлось не так чтобы долго. Попутно Григорий порадовался – вот что значит человек умный и бывалый. Девушка всё сообразила верно, сарафан надела с красивой вышивкой, но без золотых или серебряных нитей и без боярских фениксов, к тому же из обычного холста, а не шёлка. На голове тоже красивый, но простой платок, так же как и душегрея – никакого бобрового или соболиного меха, тёплая овчина и заяц. Разве что извечные шаровары мамонтовых полков и сапоги всё те же, любимые, но это только если знаешь, куда смотреть. А так девушка из семьи зажиточной, но совсем не боярского рода, а из жилецких али приказных. Сестра, невеста – увидит кто рядом с Григорием, то и сразу забудет, таких тут пол столицы гуляет. Особенно там, куда Григорий и хотел Варвару пригласить, чтобы спокойно обсудить вчерашнее.
– Здравствуйте, Григорий. Ну и чего такого случилось, что мне пришлось так второпях бежать? Нашу ключницу Лукерью и успела предупредить, чтобы в доме не поднялся гевалт. А позавтракать – уже нет, не успела.
Где-то по краю сознания Григорий удивился: Варвара сказала «предупредить» не Павла, вроде бы старшего мужчину семьи в доме пока, а ключницу. Впрочем, семейные отношения Колычевых не его дело.
– Кажется, мы вчера договорились на «ты», пока без чинов? Но и в самом деле. Я вроде бы вчера задолжал тебе обед. То есть пока завтрак. И дело тоже неотложное.
– Именно вот так? Сначала завтрак, а потом дело? Тогда я согласна. И куда?
– Именно так, а куда… сама увидишь.
Взял Варвару под руку и решительно повёл за собой.
Хотя Юнус-абыя и мечталось посадить за содействие всяким татям, его заведение по части сходить пообедать или прилично пригласить девушку оставалось вне конкуренции. И даже самый ярый поборник морали ничего бы не смог никогда предъявить, потому что, вернувшись из своего последнего походя, бывший разбойник по части веры и семейной морали стал донельзя истовым правоверным. Так что не просто комнаток для всякого блуда или угодливых стреляющих глазками служаночек в его заведении не имелось, но и во всей округе никто для тайных встреч места не сдавал в найм. А как уж этого Юнус-абый добился, спрашивать не хотелось. Главное, что несмотря на ранний час, поток посетителей, причём именно парами уже был, и Григорий с Варварой в глаза не бросались.
Но вот реакция девушки немного удивила. Сообразив, куда её пригласили, она весёлым тоном, но с тенью тревоги в голосе поинтересовалась:
– И что такого вчера произошло серьёзного, что нам говорить надо аж здесь?
– В смысле? – растерялся Григорий.
– Ну… Я как-то от Павла слышала, дескать, хозяин тут держит особые комнаты, где можно говорить про что угодно, он гарантирует – никто ничего не узнает. Вроде купцы при особо важных сделках этим пользуются.
Знакомые у Павла явно были интересные, если он в курсе про «купцов», но с его сестрой это явно обсуждать не стоило. Какие бы ни были отношения, и то, что явно Варвара про брата не особо высокого мнения, они всё равно семья. Да и Варвару в дела приставов мешать не стоило. Поэтому Григорий высказался более дипломатично:
