То, что девушке рассказали пара знакомых из университета про Григория, Варвара упоминать не стала. Так как и сама ещё не определилась, чему больше верить: своим глазам, или слухам, как кое-то из жилецкой слободы в общежитие к студенткам лазил да хвосты им крутил.
– А теперь вторая новость, от меня. Вчера вечером меня пытались убить с помощью цветочков, которые вырастали из противных лиловых огоньков. Тонкие такие ножки, мясистые, горящие огнём лепестки. И кривой, острый клык-кинжал вместо соцветия. Бегают не быстро, зато тянутся, кидаются на все, что увидят. Мерзкая тварь. Причём, похоже, что тварь, а не растение.
– Роза Азура! Здесь? – ахнула Варвара.
Видно было, что сейчас ей очень хочется повторить все те словечки матерные, которыми щеголяли студенты. И были бы эти слова очень к месту. А Григорию с чего-то стало приятно, что Варвара за него действительно переживала.
– Здесь. Ждали именно меня. Напали сразу, как я на наш берег с Университета вернулся, да чуть оплошали. Поторопились, вот и смог отбиться. И сразу скажу, что в мухбарат я пока не говорил.
Дальше принесли цыплёнка, и разговор пришлось ненадолго приостановить. Очень уж тот аппетитно пах, кусочки мяса отделялись, будто и не мясо вовсе – а из пшеничного хлеба всё пекли. И во рту мясо буквально таяло. Так что остановиться смогли, лишь когда от цыплёнка едва половина осталась.
– В мухбарат не сказал, сначала меня решил предупредить. Понятно. А ещё почему? Я смотрю, ты просто так мало чего делаешь.
– Не верю, что они кого-то действительно серьёзного поймают. Им быстрее наверх доложить да награду за это получить. Было так уже… недавно. Да и с чем идти? Я там рядом одного заметил, Сенька Дуров. Тот самый, которого мы в Университете видели. Целовальник из Заречной слободы. Он-то и навёл на меня, точно он. А кто еретическую волшбу наводил? Сенька к магии не способен, это в Университете проверяли, и раз у себя не оставили…
– То это ничего не значит, – вздохнула Варвара. – Демоны у еретиков на этом глупые души и ловят часто. Магия демонов любому даётся, точнее – они любого могут наделить. Только от Единого – это дар, а уж как человек им воспользуется… А вот демоны всегда берут плату, и какую – ты слишком поздно поймёшь. Некоторые всё равно как понимают, продолжают. В общем, вызвать лозу Азура мог и этот Сенька. Вот кто его научил – это вопрос. При этом, если продался Сенька ещё недавно, отметок на теле пока ещё нет. От всего отопрётся, навет, поклёп.
– Я поставил присмотреть за ним. Есть пара мыслей – поймаем, не уйдёт. Но это не раньше ночи, а пока?
– Что пока?
Вопрос прозвучал… игриво как-то? Отсюда Григорий решил, что, даже если ему послышалось – всё равно:
– Пока раз ты же не торопишься? Вот и предлагаю по городу пройтись. На ходу и думается лучше, и может ещё в голову придёт мысль. Не просто так же в Заречной слободе и про финского колдуна слухи ходят, и с розой тоже именно там напали. В самой слободе точно ничего нет, иначе бы местные сами его выловили. Они очень искали эти дни, после убийства-то. Но может, придёт в голову по дороге, где его поискать можно?
– А пошли.
И они пошли. Как раз пока сидели за едой, тучи разогнало. Солнце светило бледным и жёлтым осенним светом, небо голубело, прозрачное и высокое. Сначала просто ходили просто по городу. Дальше ноги занесли их на Зареченский рынок. Громко кричали вокруг торговки, слободские кумушки в цветастых пуховых платочках с продавцами степенно переговаривались или пронзительно ругались скрипучими уверенными голосами. Пела шарманка, раешник у деревянного райка сыпал прибаутками, зазывая «обчество». И Варвару потянуло посмотреть на «Честного таможенника из Гуаньчжоу». Сюжет детский, конечно и рисовка грубая, но Григорий тоже неожиданно для себя увлёкся, глядя в окошко на лихое мельтешение подсвеченных фонарями картин. Под речитатив и весёлые прибаутки раешника, смеясь, засмотрели и «Аль-вахид в небесех», и еле сбежали от его совсем уж развесёлого продолжения.
За угол, на площадь, под тень раскидистого и могучего тёмного дуба. Златая цепь висела на нем и черный, лохматый кот ходил там, заклятый чарами древней «благодатной» царицы. Глухо мявкал, потом встряхнулся, оскалив пасть, закричал по волшебному, человеческим – но дурным до ужаса голосом:
«В последний час. Во славу божию и пресветлой Ай-Кайзерин полк индрик-датка Мамаджан совместно с ополчением Вольных городов одержали победу над форпостостом еретиков, овладев селением Большие Камни».
– Вчера Камни, сегодня Камни – тьфу. Вот при Федоре-то царе – мамонтов в Рейне купали, – выругался глухо какой-то смутный, потрёпанного вида мужик.
Григорий внезапно поймал в пальцах тяжёлую, тоскливую дрожь. Протолкался, стукнул мужика по шее, сверкнул в морду – свирепо – царской золочёной пайцзой. Прошипел:
– Ты, парень, хоть малые, для начала, возьми.
