Вот Григорий и ждал. Поглядывая то на поздний осенний рассвет, с трудом пробивавшийся сквозь затянутое серою мглой небо, густо набитое облаками... То на остатки пожухлых листьев, одиноко трепетавших на чёрных скрюченных сучьях деревьев, выглядывавших из-за заборов. То на остатки листвы, устлавшей дорогу и понемногу уже пересыпанную снежной крупой. Вдыхал доносившийся откуда-то аромат свежевыпеченного хлеба. И думал, что он, Гришка – наверное, дурак.
И вовсе не потому, что боится: Варвара увидит в нём хапугу, желающего в одночасье разбогатеть, женившись на боярской дочери. А для этого наобещавшего ей с три короба да соблазнившего, чтобы поставить родителей перед фактом. За обман она сама кому хочешь голову открутит, а Лихо ей поможет придержать охальника хоботом. И вовсе не разговора с боярином Колычевым-старшим боится. Жильцы – это не абы кто, непонятно откуда и неведомого рода, а царицей любимы. Такого и в род к себе принять не зазорно, свежая хорошая кровь боярскими родами ценится.
Только не пойдёт Григорий примаком, пускай в разрядной книге за Колычевыми целый том записей наберётся, а в его роду пока всего три – не просто так отец и дед пот и кровь лили, чтобы в разрядную книгу войти. Не забудет и не перечеркнёт он эти три короткие строки. А Колычев-старший на отказ обидится как пить дать. И это поначалу он на его ухаживания посмотрит как на «невесты умыкание» да со счастливым концом – свадьбой. Обидится боярин, откажет не к себе в род мужем принять, а дочь простому жильцу отдать – и поступок из разряда «умыкания» легко станет «пошибанием»: когда девку берут супротив воли да силой. Ну а дальше согласно закону, старому, что был и до царя Федора ещё: «Если кто пошибает боярскую дочерь или боярскую жену, за сором ей 5 гривен золота, и митрополиту 5 гривен золота, а князь станет казнитель». По уму надо обратно на «вы» да строго только по делу, и потом…
«Дурак», – прозвенел голос Катерины в голове.
Сверкнуло сквозь тучи солнце – рыжим и тёплым огнём. Да нет, не солнце, Варвара заглянула в закоулок между двумя заборами, и всё «потом» были забыты крепко и с концами. Девушка сегодня оделась, как и в прошлый раз, чтоб в ней не признали боярышню. И вроде чего-то хотела сказать... но Григорий не дал ей такой возможности. Порывистым, но при этом бережным движением обнял, притянул к себе. Вкус мокрого снега смешивался со вкусом её тёплых губ, и Варвара не отстранилась на это, не оттолкнула – наоборот, девушка сильнее прижималась к нему. Одной рукой всё так же обнимая за талию, другой стянул с неё платок, ныряя в рыжий огонь волос, ощущая, как пряди скользят между пальцем. Варвара чего-то неразборчиво прошептала, повиснув у него на шее, как бы полностью отдаваясь его воле. И снова языки касаются друг друга в жарком поцелуе, скользят между губами…
Сколько они вот так жарко, безумно стояли и целовались? Кто знает. Но когда наконец-то смогли остановиться, Варвара с негромким смешком шепнула ему на ухо:
– А ты пайцзу свою вчера у меня забыл. Я вернуть хотела. Но знаешь что? Пускай она сегодня и дальше побудет у меня.
– Согласен. А то голос Ай-Кайзерин, голос Ай-Кайзерин. Не поверишь, когда с пайцзой в руках говорю – он у меня даже как-то тоньше становится.
Варвара хихикнула – но ласково, и луч света скользнул по её волосам. Сказала:
– Нет, нам такого не надобно.
– Вот пускай пока и будет у тебя.
– Тогда пошли. Сегодня я тебя на завтрак звать буду, моя очередь.
Григорий молча усмехнулся, взял девушку сначала под руку, а на середине пути, набрался храбрости и приобнял за талию. И пошли они снова к Юнус-абыю, разве что трапезную Варвара сегодня выбрала аллеманскую. Да смешно вышло, когда подавальщик советовать им чего-то попытался – видимо, много таких вот пар сюда заглядывало. Варвара пареньку аж небольшую лекцию в ответ прочитала: что, с чем и как правильно у аллеманов едят. Впечатлился не только этот паренёк, но и другие из прислуги в трапезной, так что дальше заказанные блюда Варваре с кухни они не носили, а буквально летали с ними туда и сюда.
И лишь под конец их необычного завтрака девушка вздохнула и неожиданно сказала:
– Не хочется о вчерашнем… Но этот лазоревый меня вчера выбесил. Ну объяснил бы и попросил меня по-хорошему, да что же, мы не люди что ль? А то я этих ликторов на линии не видала? Нет, одно приказывать и умеют. А раз приказать не могут, то будут воду мутить. Ты ведь тоже вчера из-за этого не всё ему рассказал? Ты что-то там, возле убитого демона видел? Что?
Григорий ненадолго задумался. Выдавать свою тайну не хотелось, не просто так он её в Университете скрыл. Только… Если Варваре не доверять, то медная полушка цена его отношению к ней. Только и хвосты крутить. Потому тяжко вздохнув, Григорий решился:
– Ты ведь наверняка знаешь, что демонов еретики создают из людей?
Варвара скривилась и её аж передёрнуло:
