С усилием я пыталась привести его в чувство, а потом припадала ухом к его груди.
Внезапно в дверь вошла знакомая старушка, а я дернулась.
— Батюшки! — опешила старуха, забегав вокруг. — Неужто… помер? Если помер — это плохо!
Я слезла с князя, глядя на его безвольную руку, унизанную перстнями. Бабка суетилась вокруг него, прислушиваясь к его дыханию.
— Помер, — произнесла она странным голосом, а я округлила глаза. — Князь-то наш помер!
Он вскочила, заметалась по комнате.
— Быстро руку режь и простыню мажь! — скомандовала бабка, суетясь и причитая. — Иначе, нам конец!
Руку резать? Для чего? Я пока что не понимала всего происходящего. Мне вот с самого утра мало было понятно!
— Режь, давай! — простонала бабуська, доставая у князя кинжал. Я вздрогнула при мысли, что придется сделать надрез. — Да так, чтобы не видно было! Быстро! Давай, голубушка!
Я прикидывала, что мне не жалко. И решила, что ногу не так жалко, как руку, поэтому закатала платье, под которым ничего не было, и стала ковырять ранку. Кровь выступила, а бабка обрадовалась и схватила простыню, вытирая ею кровь.
— Ну, все! Кажись, поспели! — выдохнула она. — А теперь кричи! Громко! Помогите!
— Помогите!!! — закричала я. — Помогите!!!
Бабка бросилась к двери, а потом громко хлопнула ею и влетела обратно, в голос запричитав: «Ой, батюшки! Что ж енто делается! Князь занемог! Ой!».
Ее крики подействовали, словно магия. Послышался топот ног, а я дернулась, когда дверь распахнулась, и в нее влетели незнакомые мне люди. Завидев, красавца — князя на полу, они побледнели, переглянулись и стали орать, окружая его.
— Ой, бедная девонька, — нараспев причитала бабка, прижимая меня к себе. — Перепугалась…Ну ничего… Все образуется…
Я надеялась, что его сейчас спасут. Честно надеялась. Я сегодня такое видела, что в голове до сих пор не укладывается! А вы говорите, магии нет! Если нет, тогда что это было там, в лесу?
Князя осматривали со всех сторон, а потом какой-то бородатый мужик поднял на нас глаза и произнес испуганным голосом.
— Князь мертв!
Фраза: «Итить — колотить», которая больше всего подходила к этой ситуации, была крайне неуместна из-за опечаленных лиц.
Поэтому я скромно промолчала. Изредка на меня бросали взгляды. Всем хотелось выяснить, что я такая за женщина, на которой князь кончился. Как я сделала так, что молодой, здоровый, крепкий мужик сделал «брык» и все.
Конечно, можно было подумать, что бедное княжеское сердечко любви не выдержало. Но я решила выводами не делиться. Но князя было очень жаль… Настолько жаль, что я нервно сглотнула.
— Ой, бедняжечка! — причитала знакомая бабка, чье имя я должна была знать, но не знала. — Ой, что ж делается то! А-а-а!
Мне тонко намекали, что я должна плакать изо всех сил. И погромче. Но плакать у меня не получалось. Я все еще была в шоке и выходить из него пока не собиралась.
— Что-то княжна не плачет? — настороженно спросил один из бородатых подозревак. Сейчас бочка медленно, но верно подозрений катилась в мою сторону.
— Реви, дуреха! — шепнула бабка, а я видела, как присутствующие с лицами весьма скорбными и подозрительными, поглядывали на меня. Но слеза никак не шла. И сопля не показывалась.
— Да вы только поглядите! Она же бела, как полотно! — вместо меня ответила бабка. — Того и глядишь сомлеет! Ты присядь, голубушка… Присядь! Ну, полно тебе! Всякое в жизни бывает!
Ловкая старушенция заслонила меня от других, наглаживая по голове. Пока я все еще пыталась обдумать случившееся. Нет, я все понимаю, но чтобы вот так! И не то, чтобы мне хотелось, чтобы это случилось. Нет, я — девушка строгих правил! И никаких поцелуев на первом свидании. Но князь был красавцем, каких поискать. Да! Так жизнь меня еще не обламывала!
— Бедняжечка… — причитала бабка, пока я уткнулась в ее грудь, слыша топот ног и тихие голоса. — Ой, беда-то какая!
Я не видела, что там происходит. Все заслоняла бабка. Но что-то мне подсказывало, что молодые князья с богатырским здоровьем просто так не помирают. Сомневаюсь я, что это он с виду богатырь, а на деле каждую неделю в больнице очереди просиживал с анализами в руках.
— Вече собирать надобно! Раз князь помер! — басовито заявил один бородач. — Кто ж теперь княжить будет?
— А княгиня на что? А? — тут же спохватилась бабка, тыча пальцем на меня. — Тем паче вон! Кровь есть! Так что любовь промеж ними случилась! А ежели дите понесла? А? Княжеское?
Вот тут я чуть не поперхнулась.
— А кто про это прознает? — задумчиво спросил боярин, наглаживая окладистую темную бороду. Все переглянулись, как бы поддерживая мысль.
— Люди!!! Добрые!!! Князь помер, но успел!!! Ждем дитятко!!! — заорала бабка так громко, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Казалось, ее сам Горыныч услышал и кем-то поперхнулся.
— Теперича все знают, — спокойно заметила бабка, словно и не орала вовсе. — Так что с княгиней ничего поделать не сможете! Было? Было! Вон кровь на ней! Первая, девичья!
— Так ведь времени то совсем немного прошло! Не поспел бы! — переглядывались бояре, а я поняла, куда бабка клонит. Что-то мне бояре доверия не внушают.
