«Будь спокойной, будь логичной, будь убедительной», – повторяю я себе. Эмма была свидетелем разыгранных мной сцен; она слышала, что говорил обо мне Ричард; ей известна моя репутация. Я должна опровергнуть все, что она думает обо мне.
Я все еще репетирую свою речь, когда у меня звонит телефон. Номер мне незнаком, зато я прекрасно знаю этот код: звонят из Флориды.
Тело у меня каменеет. Я опускаюсь на кровать, глядя на экран, а с того же самого номера звонят уже второй раз. Я должна ответить.
– Ванесса Томпсон? – спрашивает мужской голос.
– Да, – в горле у меня пересохло, я даже не могу сглотнуть.
– Это Энди Вудворт из «Мягких лапок», – он говорит приветливо и по-дружески.
Я никогда до этого не говорила с Энди, но после смерти Мэгги начала анонимно отправлять пожертвования в приют для животных, в котором она была волонтером в старших классах. Когда мы с Ричардом поженились, он предложил значительно увеличить ежемесячную сумму пожертвования и перечислить деньги на ремонт приюта. В результате на двери появилась мемориальная доска с именем Мэгги. Ричард вел все переговоры с администрацией приюта; он сам это предложил, сказав, что для меня подобные хлопоты были бы слишком большим стрессом.
– Нам позвонил ваш бывший муж. Он сказал, вы вдвоем пришли к выводу, что в свете последних событий не сможете позволить себе и дальше осуществлять пожертвования в пользу нашего приюта.
А вот и наказание, думаю я. Так он мстит за то, что я взяла его деньги. Я знаю, что Ричард получает удовольствие от подобных символических жестов, от того, что уравнивает таким образом счет.
– Да, – отвечаю я, когда понимаю, что пауза слишком затянулась.
«Это было не ради меня, а ради Мэгги», – думаю я гневно.
– Мне очень жаль. Если это возможно, я бы хотела продолжать вносить небольшие суммы каждый месяц. Это будет не совсем то же самое, но хоть что-то.
– Это очень щедро с вашей стороны. Ваш бывший муж объяснил, как сожалеет о случившемся. Он сказал, что лично позвонит семье Мэгги и объяснит ситуацию. Он попросил передать это вам, чтобы вы не беспокоились и знали, что он все уладил.
За что именно Ричард сводит со мной счеты? За фотографию Герцога, за письмо Эмме, за обналиченный чек?
Или он знает и о фотографии отчета по карте, которую я отправила Эмме?
Энди не понимает; никто не понимает. Ричард, наверное, был очарователен во время их беседы. Он так же очарует и семью Мэгги. Он позаботится о том, чтобы с каждым поговорить отдельно, с Джейсоном в том числе. Ричард назовет мою девичью фамилию – она незаметно всплывет в разговоре – и, возможно, упомянет о моем переезде в Нью-Йорк.
Что предпримет Джейсон?
Я жду, когда меня охватит знакомое чувство – паника.
Но паники нет.
Вместо этого я отчетливо осознаю, что с тех пор как Ричард меня бросил, я ни разу не подумала о Джейсоне.
– Семья Мэгги была бы рада возможности поблагодарить вас обоих лично, – говорит Энди. – Они, конечно, и так отправляют каждый год письма, которые я пересылаю вашему мужу.
Я вздергиваю голову. «Думай, как Ричард. Сохраняй контроль над ситуацией».
– Я не… дело в том, что мой муж не показывал мне этих писем, – каким-то образом мне удается говорить ровным будничным тоном. – Меня глубоко поразила смерть Мэгги, и он, наверное, думал, что мне будет тяжело их читать. Но сейчас мне хотелось бы знать, о чем в них идет речь.
– Да, конечно. Обычно они отправляют письмо по электронной почте, с тем чтобы я пересылал его вам. Я помню содержание, не дословно, конечно. Они всегда выражают благодарность вам и надежду на то, что когда-нибудь удастся с вами увидеться. Они время от времени приезжают в приют. Для них очень много значит ваш поступок.
– Родители Мэгги приезжают в приют? А ее брат Джейсон?
– Тоже. Они приезжают все вместе. И жена Джейсона, и двое детей. Это чудесная семья. Детишки разрезали ленту в день открытия после ремонта.
Я отступаю на полшага назад и едва не роняю телефон.
Ричард годами хранил эту информацию при себе; он перехватывал эти письма. Он хотел, чтобы я боялась, чтобы я была «нервной лошадкой Нелли». В силу своей глубокой извращенности он нуждался в том, чтобы быть моим защитником. Он культивировал во мне ощущение зависимости от него; он питался моим страхом.
Из всех жестоких поступков Ричарда этот, пожалуй, самый бессердечный.
Осознав это, я без сил опускаюсь на кровать. Я хочу знать, что еще он делал, чтобы подпитывать мою тревогу, когда мы были вместе.
– Я бы хотела позвонить родителям Мэгги и ее брату, – говорю я после секундного молчания. – Вы не могли бы дать их контакты?
Ричард явно не в себе – он не мог не предвидеть, что Энди расскажет мне о письмах. Это мой бывший муж, а не я теряет способность ясно мыслить.
Я никогда не решалась так сильно его провоцировать; я зашла очень далеко. Он, наверное, отчаянно желает причинить мне боль, заставить меня остановиться. Удалить меня из своей опрятной жизни.
