– Извините, – говорю я молодому человеку передо мной, но он не двигается с места. Его голова покачивается в такт музыке, гремящей в наушниках; я чувствую вибрацию басов. Двери закрываются, но поезд не двигается. В вагоне так жарко, что мои брюки липнут к ногам.
– Садитесь, – слышится голос, и пожилой мужчина встает, уступая место беременной девушке. Она с улыбкой бросает на него взгляд и садится. На ней платье в клетку, простое и дешевое на вид. Полная грудь натягивает тонкую ткань, когда она убирает волосы с шеи и начинает обмахивать себя рукой. Она покраснела и покрылась испариной; она излучает сияние.
Не может быть, чтобы новая возлюбленная Ричарда была беременна.
Это невозможно, но внезапно я представляю себе, как Ричард стоит у нее за спиной, обхватив руками круглый живот.
Я делаю короткие вдохи сквозь зубы. Мужчина в белой майке с желтоватыми следами под мышками держится за поручень у меня над головой. Я отворачиваюсь, но все равно чувствую едкий запах его пота.
Вагон дергается, и я падаю на женщину, читающую «Таймс». Она даже не поднимает головы от газеты. Всего несколько станций, говорю я себе. Десять минут, максимум пятнадцать.
Вагон злобно дребезжит по рельсам, пробиваясь сквозь тьму тоннеля. Я чувствую, как ко мне кто-то прижимается. Слишком тесно; все стоят слишком тесно. Моя потная ладонь соскальзывает с поручня, колени подгибаются. Я оседаю у двери, согнувшись так, что голова почти касается коленей.
– Все нормально? – спрашивает кто-то.
Человек в майке низко наклоняется к моему лицу.
– Кажется, мне плохо, – выговариваю я, задыхаясь.
Я начинаю раскачиваться, считая под ритмичный стук колес по рельсам: «Раз, два… десять… двадцать…»
– Кондуктор! – кричит женщина.
– Эй! Здесь есть врач?
«…пятьдесят… шестьдесят четыре…»
Поезд останавливается на шестьдесят девятой, и я чувствую, как кто-то подхватывает меня за талию, помогая встать. Потом меня почти выносят из вагона, на устойчивую поверхность платформы. Кто-то отводит меня к скамейке в десяти метрах от края платформы.
– Может быть, кому-то позвонить? – спрашивает голос.
– Нет. Грипп… Мне нужно домой…
Я сижу на скамейке, пока не возвращается способность дышать.
Потом иду четырнадцать кварталов пешком до дома, считая все 1848 шагов вслух, и забираюсь в постель.
Нелли снова опаздывала.
В последнее время она чувствовала, что ей не хватает часов в дне, ее изматывала бессонница и постоянная нервная дрожь от огромного количества кофе, которым она старалась прогнать сонливость. Ей казалось, что она все время пытается что-то втиснуть в список дел. Взять, например, сегодняшний день: Ричард предложил ей поехать в их новый дом сразу после работы в детском саду – встретиться со строителем, который будет настилать патио.
– Сможешь выбрать цвет камня, – сказал Ричард.
– Бывает какой-то еще, кроме серого?
Ричард посмеялся, решив, что это шутка.
Она согласилась, потому что ее все еще мучило чувство вины за то, что пришлось так резко оборвать первую поездку в новый дом. Это означало, что теперь она должна была пропустить укладку, на которую они с Самантой планировали потратить кучу денег в качестве подготовки к девичнику – Сэм устраивала его для нее сегодня вечером. На девичнике будут ее друзья из «Ступеньки за ступенькой» и из «Гибсонс» – эти разнонаправленные миры редко сталкивались. «Прости!» – написала Нелли Сэм и, поколебавшись, добавила: «В последнюю минуту выяснилось, что нужно кое-что сделать для свадьбы…»
Она не могла придумать ничего другого, чтобы это не выглядело так, будто она променяла лучшую подругу на жениха.
– Мне только нужно быть дома к шести, чтобы собраться на вечеринку, – сказала она Ричарду. – Мы встречаемся в ресторане в семь.
– Вечно у тебя ранний отбой, Золушка, – ответил он, легонько целуя ее в нос. – Не волнуйся, не опоздаешь.
Но они опоздали. На дорогах были жуткие пробки, и Нелли вошла в квартиру, когда было уже около половины седьмого. Она постучала в дверь Сэм, но та уже ушла.
Она минуту постояла в дверях, рассматривая белую новогоднюю гирлянду, которой Саманта обвила заднюю спинку своей кровати, и пушистый зеленый с синим ковер, который они вместе нашли свернутым на тротуаре у роскошного жилого дома на Пятой авеню. «Неужели кто-то и правда собирается его выкинуть? – спросила Саманта. – Богачи совсем с ума посходили. На нем еще даже ценник висит!» Они подняли его на плечи и понесли домой, и, когда они проходили мимо симпатичного парня, стоявшего на переходе, Сэм подмигнула Нелли и специально развернулась, чтобы конец ковра ударил его в грудь. В итоге Сэм встречалась с этим парнем два месяца; мало с кем ее отношения длились так долго.
У Нелли было полчаса на то, чтобы добраться до ресторана, то есть душ ей было принимать некогда. Она все равно налила себе полбокала вина, чтобы пить понемножку, пока будет собираться – не из тех дорогих вин, которые обычно заказывал для нее Ричард, она ведь все равно с трудом могла почувствовать разницу – и врубила Бейонсе.
