Она начала снимать со стен вырезанных из картона бабочек и складывать их в папки, которые потом отдаст детям, чтобы отнесли домой. Она поморщилась, порезавшись острым краем одного из листов, и выругалась себе под нос.
Она уже несколько лет как следует не ругалась, с тех самых пор, как повергла маленького Дэвида Коннелли в шок и потом долго выкручивалась, убеждая его, что просто объясняла, как нужно МЯТЬ пластилин. Она положила палец в рот и полезла в шкаф за пластырем с картинками.
Заклеивая палец, она услышала какой-то шорох в коридоре.
– Кто там? – позвала она.
Молчание.
Она подошла к двери и выглянула наружу. Узкий коридор был пуст, линолеум на полу гладко блестел в свете лампочки. В остальных классных было темно, двери были закрыты. Церковь, бывало, скрипела своими старыми костями; это, наверное, просто просевшие половицы.
В тишине, без привычного смеха и беспорядка, здесь было как-то неуютно.
Нелли достала из сумки телефон. Ричард еще не звонил. Она подумала и написала ему сообщение: «Я в детском саду… Позвони, если можешь. Я здесь одна».
Сэм знала, где она, но она сейчас спала. Нелли просто было бы спокойнее, если бы Ричард тоже знал.
Она собралась было убрать телефон обратно в сумку, но передумала и вместо этого засунула его за резинку своих леггинсов. Потом снова выглянула в коридор и долго прислушивалась.
В конце концов она снова принялась торопливо снимать со стен рисунки. Когда на стенах ничего не осталось, она подошла к мольберту и убрала с него расписание занятий, напечатанное большими буквами, потом открепила большой календарь со стенда, на который были наклеены карточки с названиями дней недели и картинкой, обозначающей погоду. Пятница все еще была отмечена улыбающимся солнышком.
Нелли бросила взгляд в окно. По земле забарабанили первые капли дождя.
Она не сразу заметила женщину, стоявшую за оградой.
Ее фигуру почти заслонял высокий детский турник. Нелли могла только разглядеть песочного цвета дождевик и зеленый зонт, скрывавший лицо женщины. И длинные каштановые волосы, разметавшиеся по ветру.
Наверное, просто выгуливает собаку.
Нелли вытянула шею, чтобы разглядеть фигуру получше. Не было у нее никакой собаки.
Может быть, это просто мама, подыскивающая детский сад для своего ребенка?
Но зачем она пришла в воскресенье, когда все закрыто?
Это могла быть прихожанка церкви… хотя служба давным-давно закончилась.
Нелли достала телефон и приблизила лицо к оконному стеклу. Женщина внезапно поспешила прочь и скрылась среди деревьев. Нелли было видно, как она поворачивает за угол у трех надгробий.
То есть направляется к противоположному входу в церковь.
Иногда ту дверь держали открытой, подперев кирпичом, если в церкви проводились вечерние мероприятия вроде клуба анонимных алкоголиков.
Что-то в ее движениях – как она резко, нервно сорвалась с места – напомнило Нелли женщину, которая налетела на нее в туалете. Она еще тогда выронила сумку.
Нелли не могла больше здесь находиться, ни минуты. Она схватила свои пакеты, так и не собрав бумаги, разбросанные по столу, и направилась к двери. У нее в руке зажужжал телефон, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Это был Ричард.
– Я так рада тебя слышать, – выдохнула она.
– Все в порядке? Ты как будто нервничаешь.
– Я просто одна в детском саду.
– Да, я прочитал твое сообщение. Двери заперты?
– Не знаю, я все равно уже ухожу, – Нелли поспешила вверх по ступенькам. – Здесь как-то неприятно, не пойму почему.
– Не бойся, детка. Я не буду вешать трубку, пока ты не уйдешь оттуда.
Выходя из церкви, она обернулась и только после этого замедлила шаг и отдышалась. Дойдя до конца квартала, она открыла зонт и направилась к более людной улице, перпендикулярно той, где стояла церковь. Сейчас, на свежем воздухе, она понимала, что запаниковала без повода.
– Я так скучаю по тебе. И мне страшно стыдно за вчерашнее.
– Послушай, я уже подумал об этом. Я ведь видел, что ты его оттолкнула. Я знаю, ты любишь меня.
Ричард и правда был слишком хорош, чтобы быть настоящим.
– Жаль, что я не смогла сегодня с тобой поехать, – она хотела скрыть от него, что забыла про его командировку. – Вот проведем выпускной, и я буду вся твоя.
– Ты и представить себе не можешь, как я рад это слышать, – его голос олицетворял для нее безопасность.
В это мгновение она поняла, что не хочет продолжать работать в саду. Осенью она будет путешествовать с Ричардом. Она по-прежнему будет заниматься детьми – их собственными детьми.
– Мне нужно вернуться к клиенту. Тебе стало спокойнее?
– Намного.
И тут Ричард произнес слова, которые ей никогда уже не забыть:
– Даже когда меня нет рядом, я все равно с тобой.
Ее дом стоит на оживленной улице. В Нью-Йорке десятки таких, как у нее, районов – не шикарных и не бедняцких, попадающих в широкую прослойку между этими двумя категориями.
Он напоминает мне район, где я жила до того, как встретила Ричарда.
