Она поворачивается ко мне, и мои объяснения иссякают. Я пытаюсь разгадать выражение ее лица, с которым она меня разглядывает: недоумение. Она, наверное, думала, что я просто заберу чек и уйду? Взгляд ее задерживается на моих волосах, и я невольно заглядываю в зеркало, вдоль которого лежат свитера. Ну конечно, она удивлена; она знает меня только брюнеткой.
– Ванесса, это я сожалею, но я уже несколько раз давала тебе шанс.
Я собираюсь умолять дальше, но вдруг замечаю, что магазин полон покупателей. За нами наблюдают еще несколько продавщиц. Возможно, одна из них и рассказала Люсиль про платья.
Это бессмысленно. Я кладу свитера на место.
Люсиль достает чек и отдает его мне.
– Удачи, Ванесса.
Возвращаясь к лифту, я вижу черно-белые платья с замысловатым узором – теперь они висят на положенном месте. Я задерживаю дыхание, пока благополучно не прохожу мимо.
* * *
Это платье сидело на мне как перчатка, словно его сшили по мерке.
К тому времени мы с Ричардом были женаты уже несколько лет. С Сэм мы больше не разговаривали. Загадка исчезновения Герцога так и не разрешилась. Моя мать внезапно отменила запланированную на весну поездку в Нью-Йорк, сказав, что вместо этого решила поехать в экскурсионный тур в Нью-Мексико.
Но вместо того чтобы отдаляться от окружающего мира, я постепенно начала снова становиться его частью.
Я уже почти шесть месяцев не пила, и полнота постепенно покинула мое тело, как гелий, через маленькую щель просачивающийся из воздушного шара. Я начала рано вставать на пробежки по широким улицам и пологим холмам нашего района.
Я сказала Ричарду, что хочу вернуться к здоровому образу жизни. Я решила, что он мне поверил, что он воспринял мою новую линию поведения как положительный сдвиг. В конце концов, он ведь сам начал распечатывать счета из загородного клуба, которые ему присылали каждый месяц, прежде чем списать сумму с кредитной карты. Он стал оставлять их на кухонном столе, предварительно подчеркнув сумму, потраченную на алкоголь. Оказалось, что не стоило и заморачиваться с ментоловыми конфетами и каплями для глаз; он и так прекрасно знал, сколько я выпивала во время встреч комитета.
Но я решила изменить не только свое физическое состояние. Я начала принимать участие в волонтерской программе. По средам я доезжала с Ричардом до города, а там садилась на такси до Нижнего Ист-Сайда и в рамках программы «Высокий старт» читала детям книжки в детском саду. С организаторами программы я познакомилась, когда наш комитет по продвижению детского чтения организовывал для них доставку книг. Я работала с детьми всего несколько дней в неделю, но это придавало моей жизни смысл. Атмосфера города тоже возвращала меня к жизни. С самого медового месяца я не чувствовала себя настолько собой прежней.
– Открой, – сказал он в вечер гала-балета Алвина Эйли, когда я получила от него блестящую белую коробку, перевязанную красным бантом.
Я развязала шелковую ленту, подняла крышку. Выйдя замуж за Ричарда, я постепенно научилась ценить текстуру ткани и незначительные детали, которыми дорогая дизайнерская одежда отличалась от моих прежних маек и кофт из «H&M». Это было одно из самых элегантных платьев, которые я видела в своей жизни. В нем даже была загадка. Издалека узор казался обычным черно-белым орнаментом. Но это была иллюзия. При ближайшем рассмотрении каждый стежок, положенный точно на свое место, участвовал в создании чудесной цветочной страны.
– Надень его сегодня, – сказал Ричард. – Ты великолепно выглядишь.
Он надел смокинг, и я отвела его руку, когда он начал сам завязывать себе галстук.
– Давай я завяжу, – улыбнулась я.
Некоторые мужчины, надевая галстук-бабочку, выглядят как подростки с зализанными волосами и начищенными ботинками, собравшиеся на выпускной. Некоторые сразу становятся напыщенными позерами, которые страстно хотят пробиться в высшее общество. Но Ричард умел носить бабочку. Я выровняла уголки и поцеловала его, оставив на нижней губе след от розового блеска для губ.
Перед глазами предстают его и моя фигура, как будто снимаю с воздуха камерой: вот мы выходим из черного «линкольна» под легкие хлопья снега и рука об руку идем на гала. Находим карточку с нашим именем: «Мистер и миссис Томпсон. Стол 16», напечатанным летящим курсивом. Смеясь, позируем для фотографии. Берем с подноса проходящего мимо официанта высокие бокалы с шампанским.
И да, этот первый глоток – золотые пузырьки, искрящиеся у меня на нёбе, тепло, струящееся в горло. Вкус текучего веселья на языке.
Мы смотрели, как танцоры взлетают и парят в воздухе, как закручиваются вихрем жилистые руки и мускулистые ноги, как тела переплетаются, создавая почти невероятные фигуры под яростный рокот барабанов. Я и не заметила, как начала качаться вперед и назад и легонько хлопать в такт, пока не почувствовала, что Ричард осторожно сдавил мне плечо. Он улыбнулся мне, но я почувствовала, что он смущен моим поведением. Никто, кроме меня, здесь не приплясывал.
