– Мой правитель, величайший из величайших драконов, несравненный и отважнейший, с вашего позволения ваша матушка, мудрейшая из мудрейших женщин, живущих на свете, отправила вам подарок на День Дракона! Он, конечно же, вас не достоин, как велела передать Мать-драконица, да хранит её Великий и Ужасный Змей ещё многие циклы, и я склоняюсь перед вашей снисходительностью и добротой.
Он и правда склонился – я подглядывала! – в идеальном файшете, но ещё ниже и ещё круче, чем тот, что показывала мне Амина. Склонился перед фигурой, которая стояла к нам спиной, опираясь ладонями на балюстраду балкона. Мужчина был высоким, простоволосым и слегка сгорбленным. Мы с Гасспаром терпеливо ждали, что правитель обернётся, но этого не случилось. Я увидела, как мужчина сделал знак рукой – три раза махнул кистью от себя.
Как-то не очень вежливо…
И что это значит?
Он что, немой? Или не разговаривает с прислугой из принципа?
Да мне вообще всё равно, пусть молча сделает своё дело, я даже глаза закрою, чтобы не смотреть…
– Пс-с-ст, Алина, уходим.
Что?
– Но… Я же подарок… Я же…
– Тщ-щ-щ, уходим, пятимся, – прошептал Гасспар, всё ещё корчась в позе цыплёнка табака. Я поднялась с колен, забыв склониться в поклоне, и тут, в этот самый момент, правитель обернулся. Думал, наверное, что мы уже свалили. Я глянула на него и…
Пропала.
Совсем. Нафиг исчезла с лица земли.
Сердце застучало, будто желало выпрыгнуть и помчаться прямо к нему. Я забыла, как дышать, и вспомнила только через несколько секунд.
Такого мужчину я ещё не встречала! И бог знает, сколько их шляется по павильонам студий, по кастингам, по модельным агентствам… Видала я всяких, разных, шикарных и не очень, но ни один не оказался таким пронзительно-печальным и таким гармоничным в плане наружности.
Господи, да кому я вру!
С него картины писать можно! И нужно! И вообще… Его надо выставлять напоказ, чтобы все проходящие мимо могли любоваться этим носом с горбинкой, этими глубокими синими глазами – тёплыми, как море на Бали, этими скулами – высокими и чуть восточными…
Нет!
Спрятать, чтобы никто не видел, и чтобы только я могла бы наслаждаться его обществом!
Как низко я пала, чтобы желать стопятидесятилетнего дракона…
Всё это наваждение длилось всего ничего, а потом меня дёрнули за руку, заставив согнуться, и потянули к выходу. Я вспомнила наставления Гасспара и попятилась, старательно глядя в пол. Но образ правителя навсегда остался в памяти. Я буду наслаждаться этим воспоминанием сегодня ночью… В одиночной камере, куда меня отведут после такого эпического фейла.
– Гасспар, – шёпотом позвала я хранителя покоев, когда мы выползли задом в коридор, – а что это было?
– Правитель не в настроении, вот и всё, – обыденным тоном ответил он.
– Значит, я вернусь в ублиеты?
– Нет.
Надежда во мне всколыхнулась с новой силой. Неужели меня оставят в гареме? Вообще отлично! Я смогу снова увидеть правителя!
Кстати, как его зовут?
И куда мы идём? Интересно, меня поселят на третьем? Или на втором? Там вроде тоже неплохо… На третьем, конечно, веселее и поближе к правителю. Но и на втором можно жить, это не одиночная камера с глухонемой служанкой! А может, завтра правитель будет в духе, и меня снова к нему отведут… Хоть разочек ещё увидеть его лицо!
– Гасспар, а когда правитель будет в настроении?
Хранитель покоев очень эмоционально вздохнул и даже по ляжкам себя хлопнул с досадой, потом повернулся ко мне и сказал строго:
– Алина, постарайся прекратить задавать подобные вопросы. Особенно, когда ты говоришь о нашем мудрейшем правителе. Помни, что здесь и у стен есть уши, а иногда и глаза. Всё, что ты скажешь вслух, будет кем-то услышано.
– Но почему нельзя говорить о правителе? Кстати, как его зовут?
– О Великий Дракон! Эта женщина невыносима! Она снова хочет в ублиеты!
– Да за что же опять?! Гасспар, имя правителя тоже запрещено произносить?
– Для тебя он правитель. Мудрейший. Великолепнейший. Величайший! Ты рабыня, Алина, запомни это раз и навсегда! Ты целиком и полностью зависишь от правящих драконов.
Рабыня… Смириться с этим – значит, поставить себя в униженное положение, но разве я согласна унизиться? Я рождена свободным человеком в стране, которая едва не построила коммунизм, а тут вдруг рабство. Нет, я могу согласиться, что рабство лучше, чем смерть, однако как можно жить в подобном угнетении и не сметь сказать вслух даже простое имя правящего дракона?
Кстати, он настоящий дракон, или это просто какое-то название титула, вроде императора или короля?
Но если я спрошу об этом, Гасспар почти наверняка снова разозлится. Спокойно, Алина, спокойно. Уйми свой характер, спрячь язык и думай. Нужно смотреть по сторонам, слушать разговоры, раскидывать мозгами. Тяжело, но придётся.
Иначе опять одиночная камера в полуподвале.