Мы шли по коридору, и я молча гадала, куда же меня поселят. Но ни в одну из комнат второго этажа мы не сунулись, а снова спустились по лестнице туда, откуда меня привели. Если честно, я уже давно запуталась и не смогла бы сказать, где баня, где целительская, а где… Обернулась. Лестница – вот она. Так, от неё прямо и налево – будет баня. А мы идём дальше. И заворачиваем в ещё более узкий коридор. Просто лабиринт какой-то! И вот Гасспар без стука открыл дверь, вошёл и объявил:
– Здесь ты будешь жить, Алина.
Я только брови подняла. Практически ничем эта комната не отличалась от ублиетов, разве что количеством диванов. Их было три по трём стенам, а у четвёртой стоял низкий столик. Несколько подушек были разбросаны по мебели и простому дощатому полу. Шкафчики, как я поняла, тут везде встроены в стены.
Нет, всё это просто отлично, но спать-то где?
Я обернулась к Гасспару и молча, но очень выразительным взглядом посмотрела ему прямо в глаза. Цветочек ожидаемо не смутился, ответил:
– Теперь ты жена нашего правителя и будешь работать наравне с остальными жёнами.
– Здрасьте, – не выдержала. – Как это работать? Разве в гареме не развлекаются и не проводят время в прогулках, обедах и играх на разных инструментах?
Гасспар захмыкал, пытаясь сдержать смех, замахал на меня руками, выдавил:
– Ой, не могу! Ой, насмешила! Жёны развлекаются! Ой, умора!
– А что такого? Я читала об этом, фильмы смотрела… – растерянно пробормотала я.
Отхихикав, Гасспар снова принял серьёзное выражение лица и сказал наставительным тоном:
– То, о чём ты говоришь, доступно лишь наложницам. Наложницам – тем, которые побывали НА ЛОЖЕ правителя. А ты всего лишь жена, у тебя нет никаких привилегий. Здесь уже живут три девушки, ты станешь четвёртой. Завтра Амина укажет тебе на твою работу, но, кроме этого, тебе придётся прислуживать на втором этаже.
– А когда я попаду к правителю?
Ну очень хочется ещё полюбоваться на него… И глаза, увидеть эти его синие глаза, похожие на сапфиры! Быть может, даже поговорить с ним!
– Скорее всего, больше уже никогда.
Гасспар открыл один из шкафчиков, вытащил из него свёрнутый мягкий матрас и серое, будто армейское одеяло, подал мне:
– Спать ты пока будешь на полу, завтра принесём ещё один диван. Твой шкафчик – вот этот, – и он ткнул пальцем в две створки в самом углу комнаты. – Сейчас я принесу тебе одежду, а это платье заберу.
– Жадина, – буркнула я. – Мог бы и оставить.
– Платье принадлежит Матери-драконице, тебе его никто не дарил! – фыркнул Гасспар. – Обживайся, я быстро.
И он вышел.
Я огляделась. Тоска. Комната как будто гостиничная – никаких личных вещей, никаких украшений. Нет, не могу сказать, что мне тут не нравится. Но можно было бы немного и персонифицировать! Добавить на стены картиночки какие-нибудь, на диванчики – вязаные салфеточки… Но тут лучше, чем в ублиетах. Гораздо лучше.
Я бросила матрас на пол за столиком и нашла в одеяле подушку. Ну вот, уже можно жить! Хоть высплюсь… Опустившись на тюфяк, я размотала на себе покрывалко, сняла вуаль, сложила всё так аккуратно, как только могла, и выдохнула. Господи, как же я хочу лечь! Растянуться во весь рост, закрыть глаза и помечтать о прекрасном правителе!
Какой он грустный… Но харизматичный, это сразу видно! Как посмотрит – так душа в пятках прячется. Интересно, почему он грустит? Ведь живёт, как сыр в масле катается! Всё есть, даже триста двадцать восемь жён, а мама и сестрички наверняка стараются ему угодить в любой мелочи. Если бы вокруг меня так плясали с бубнами, я радовалась бы жизни, честное слово!
Дверь скрипнула, раскрывшись, и вошёл Гасспар. Он бросил мне стопку сложенной одежды и велел:
– Переодевайся.
– Выйди, – вздохнула я. Хранитель покоев фыркнул:
– Вот ещё! Давай, у меня ещё дела, кроме как с тобой возиться!
Закатив глаза, я ответила ему ядовито:
– Ты всё же мужчина, хоть и цветочек! Разве может жена правителя раздеваться перед мужчиной?
– Это всего лишь внешняя оболочка, а выглядим мы совсем по-другому, – не менее ядовито сказал Гасспар. – И размножаемся тоже иначе, нежели драконы и человеки.
– Люди, – автоматически поправила я его.
– Пусть люди. В том суть, что твои женские прелести меня абсолютно не волнуют, представь себе! Поэтому наша раса ценится испокон веков у правителей Гьярда.
Ишь! Ценится его раса… Ладно, делать нечего, просто так он не свалит. Я встала, отвернулась сама и принялась стаскивать с себя красно-золотой кафтан, кофточку, шаровары. Пришлось сверкать голой попой перед цветочком, но я понадеялась, что он не соврал и не набросится на меня с вожделением. Одежда, которую он мне принёс, была практически один в один, как та, что я видела на Амине и других ликки. Значит, я теперь тоже ликки… Интересно, это означает «жена-служанка» или что-то другое?
Напялив на себя приталенное платье, которое оказалось мне слегка велико, и широкие шаровары, я повернулась к Гасспару:
– Всё? Ты доволен?
– Доволен, прекрасная Алина. Отдыхай, завтра начнёшь работать.
– Вот спасибо, – буркнула. – А я думала, что в рай попала…
– Мне не знаком смысл этого слова, – бросил он и вышел.