– Ты мучился? – спросила она не верящим голосом.
– Конечно мучился! Думаешь, мне было легко смотреть на тебя в бикини у бассейна? Или в тех откровенных нарядах, в каких ты появлялась на ужине? А помнишь, в прошлом году на мой день рождения я резко сорвался в поездку на неделю, сразу после того как ты вышла меня поздравить?
– Помню… – тихо сказала она.
Тот день до сих пор отдавался болью в сердце.
Она ждала его целый день, приготовила для него подарок – швейцарские часы. Наряжалась и красилась не один час. Выпорхнула к нему навстречу красивая, словно бабочка. А он приехал домой на две минуты, чмокнул ее в щеку, даже не развернул подарка и сказал, что ему снова надо уезжать.
Гаяне после этого проревела всю ночь.
– Когда я увидел тебя в том коротком красном платье, у меня внутри все закипело. Я дышать рядом с тобой нормально не мог, так тебя хотел. Но в самом деле не мог же я оскорбить тебя пошлыми приставаниями… Я ведь не знал о твоих чувствах…
На секунду Гаяне позволила себе скользнуть в любимую фантазию. Представила, как фантастически здорово бы было оказаться сейчас в руках Давида, почувствовать его губы на своих губах, отдаться ему всей душой и телом.
– Я так давно тебя хочу! – проговорил он с чувством.
И она не устояла.
Ни о чем не думая, ввела код, распахнула тяжелую дверь и выскочила из бункера, распахнув объятия.
Однако оказавшись снаружи, Гаяне наткнулась на полный бешенства взгляд.
Она в жизни не видела Давида таким злым. Его лицо напоминало лицо убийцы из фильма ужасов.
Брат без слов размахнулся и влепил Гаяне пощечину. Ее левую щеку обожгло, удар оказался настолько сильным, что она не удержалась на ногах, рухнула на пол.
Такой сильной боли она еще никогда не испытывала. Боли разбившихся надежд.
Давид не обратил внимания на стоны Гаяне.
– Держите ее! – прорычал он телохранителям.
Переступил через ноги лежавшей на полу сестры и рванул в бункер. Осмотрел комнату, но никого не увидел. Пусто.
Тогда Давид ринулся вперед, вспомнив, как Гаяне говорила, что Яна спряталась от нее в туалете. Принялся бить в дверь молодецкими кулаками. Стучал, а стука не слышал, его заглушали громкие удары сердца.
Никакого ответа.
Гаяне обманула? Или… успела навредить?
А он не сумел спасти, опоздал.
– Яна! – взревел он не своим голосом. – Яна, ты там? Открой! Пожалуйста…
Хотел позвать телохранителей, приказать выдрать эту треклятую дверь с мясом. А язык онемел, прекратил ему подчиняться. В висках сильно застучало.
– Яна… – прохрипел он из последних сил.
И тут за дверью послышалось какое-то движение.
«Живая…» – понял он с облегчением.
Через пару секунд замок открылся.
В дверном проеме показалась заплаканная жена. Тушь размазана по щекам, губы искусаны, руки дрожат. Зато живая и до дрожи любимая.
– Панда ты моя ненаглядная… – проговорил он с надрывом.
Притянул ее к себе, смял в объятиях.
От простых прикосновений по телу пробежали мириады мурашек, каждую клетку пронзило острое, концентрированное удовольствие.
Давид в жизни не чувствовал себя счастливее, чем в этот момент.
– Милая моя девочка, дорогая, любимая… – зашептал он ей на ухо. – Кто я без тебя… что я без тебя…
– Давид… – Яна захныкала ему в плечо. – Я так боялась, так хотела, чтобы ты пришел! Почему ты так долго шел?
– Прости меня, моя драгоценная. Я очень спешил к тебе! Бежал как мог…
– Где т-твоя с-сестра? – заикаясь от всхлипываний, спросила Яна.
– Не бойся, она тебе ничего не сделает. Я обещаю!
– Фух-х… – выдохнула Яна и вдруг начала оседать.
– Эй… ты что?
Давид удержал ее, вгляделся в бледное лицо.
– Мне нехорошо, – замотала головой Яна. – Живот тянет…
С этими словами она схватилась за живот, принялась его гладить, будто успокаивая.
«Если что-то случится с ребенком, я убью Гаяне…» – прорычал Давид про себя.
Потом без слов подхватил Яну на руки и понес вон из бункера.
У входа чуть не натолкнулся на вырывающуюся из рук телохранителей Гаяне.
Сестра рыдала и кричала Давиду:
– Ты никогда не будешь с ней счастлив, она тебя не любит… Ты ей не нужен, ты мне нужен!
Но он лишь прошел мимо, не удостоив ее и взглядом.
Яна проснулась от странного звука – будто кто-то что-то сверлил.
Показалось? Или приснилось? После вчерашнего все могло быть.
После того как Давид вытащил ее из бункера, к ней тут же вызвали врача. Потом она почти час лежала под капельницами. Противное, сковывающее чувство внизу живота ушло, как и не было. Ей объяснили, что от переживаний матка пришла в тонус, ничего страшного, но лучше поостеречься.
Давид обещал врачу, что в ближайшие месяцы только и будет делать, что ее стеречь. А потом долго жал руку доктора.
Почти сразу горничная принесла ужин прямо в спальню. Муж кормил ее чуть ли не с ложечки, обнимал, гладил по голове. После того как унесли тарелки, велел отдыхать. Устроился в кресле возле ее кровати, шептал всякие нежности, держал за руку, пока Яна не уснула.
Она несколько раз просыпалась, видела Давида все так же сидевшим в кресле. Он дремал, повернувшись к ней.
А в полночь открыла глаза и обнаружила, что мужа больше не было.
Исчез.
