– Какая тебе разница, что думают люди? – тут же взвился Давид. – Ты у меня под крылом, остальное неважно. Я чхать хотел на мнение людей…
– О, я в курсе дела, – пискнула она и уткнулась взглядом себе в тарелку.
– Что бы это значило? – тут же насторожился он.
– Что тебе плевать на мнение других, – ответила Яна со вздохом. – И на мое мнение в том числе.
– На твое мнение мне не плевать! – заявил Давид с чувством.
– Ой ли? – фыркнула Яна.
– Дорогие мои, но чего же вы спорите? – развела руками Гаяне. – Я давно уже занялась проблемой, про которую вы говорите!
Давид с Яной уставились на нее во все глаза.
А та приосанилась, выдержала театральную паузу и наконец выдала:
– Как только Яна вернулась в наш дом, я связалась с кем надо. На протяжении последних дней несколько моделей поддержали Яночку в ее благом деле. Очень смелый поступок ты совершила, милая невестка!
Яна часто-часто заморгала, даже ущипнула себя, дабы убедиться, что все происходит на самом деле.
– Какой-такой смелый поступок? – спросила она, прищурившись.
– Как какой? Выступление в защиту животных! Ты же против убийства зверей ради меха, так? А Давид не знал и подарил тебе после свадьбы шубу! Тогда ты ему сказала – лучше буду ходить голой, но мех не надену. И пошла. Голая. Говорю же, многие модели последовали твоему примеру. Ты вдохновляешь, дорогая невестка!
– Так это же все неправда… – выдавила Яна из себя.
– В этом мире не важно, что правда, что нет, – заявила Гаяне со знающим видом. – Главное – как преподнести информацию…
Яна замерла, вся сжалась, вспоминая тот ужасный момент, когда оказалась голой в фойе отеля. До сих пор было жутко стыдно. Не могла поверить, что кто-то мог пойти на такое добровольно. Это же ужас!
– Именно такую версию событий теперь освящают в прессе, – очень довольная собой заявила Гаяне.
А Давид одобрительно кивнул сестре:
– Молодец, Гаяне. У тебя на плечах очень светлая голова. Умница!
Потом повернулся к Яне и с энтузиазмом заявил:
– Тем более нет повода закрывать себя дома. Будешь везде со мной ходить.
Давид с упоением наблюдал за тем, как Яна занималась йогой для беременных со специальным тренером, которого для нее нашла Гаяне.
Яна стояла к двери спортзала спиной и не видела, что он бессовестно за ней подглядывал в дверной проем.
Ее облегающий черный спортивный костюм явно обладал гипнотическим эффектом, потому что Давид в прямом смысле не мог оторвать от жены взгляда. Задыхался от желания подойти к законной супруге. Мечтал послать ее тренера подальше, а потом лично ощупать, рассмотреть вблизи свою ненаглядную. Потрогать ее, раздеть, как следует оглядеть ее изменившееся тело. Поцеловать грудь, живот, сладкую, влажную щелку, которую она прятала между ног. Наконец взять…
Далась Яне эта треклятая квартира!
Жена до сих пор злилась на Давида за то, что продал ее недвижимость.
Ну а что ему было делать? Позволить самой дорогой в мире женщине отгородиться от него бетонными стенами и стальной дверью? Она бы спряталась там от него и носа на улицу не казала. Он даже видеть ее не смог бы…
Нет, Давид на такое решительно несогласен. Он бы сгрыз эту железную дверь, которую сам лично поставил в бывшую квартиру Яны. Сдох бы от тоски! Да к тому же Китаняна до сих пор так и не нашли. Пусть Яна хоть номинально будет рядом. Хоть иногда ее видеть, говорить с ней – уже радость. А большего Давид так и не смог добиться.
Что бы ни сделал, какой бы подарок ни выбрал – все не так.
Яна за все время даже добрым взглядом его не одарила. И Давид решительно не знал, как пробиться сквозь ледяную стену, которой жена себя окружила.
Что для нее та квартира? У нее в шкатулке драгоценностей больше, чем она стоит. Неужели так хотела от него съехать? Хотя во время их разговора она назвала квартиру запасным аэродромом, это Давид точно запомнил.
Он по-всякому дал Яне понять, что ей не нужен никакой запасной аэродром, что его аэродром достаточно хорош и надежен.
Но вот не верила Яна в его надежность, похоже. Впрочем, неудивительно после всего случившегося.
Давид до сих пор по десять раз на дню прокручивал ту сцену, где вышвыривал Яну из номера голую. Каждый раз морщился от собственной слепоты, от грубости. Теперь уже совсем не понимал, как мог такое сотворить. Даже если женщина изменила, она же по умолчанию слабее, а над слабыми издеваться не по-мужски, даже если тебе сделали очень больно.
Каждый день Давиду хотелось обнять Яну, прижать к груди, пожалеть, пообещать, что больше никогда и никому не позволит ее обидеть. Но даже если он это сделает, насколько жалкими будут выглядеть его слова! Яна их не примет, как и его подарки.
Он понял – ей не подарки от него нужны и не слова.
Но тогда что? С какой стороны к ней подойти? Как добиться расположения?
Отчего с этой женщиной все так сложно? Ни с кем так сложно не было, как с ней. Ни от кого он не терпел бы такого показного безразличия, как от нее… Потому что самая любимая, потому что носит его ребенка.
