— А то! — передразнивает. — Ты не тех людей к ногтю прижал. Чтобы помочь тебе, пришлось отца уламывать. Он расшевелил важных шишек, конечно, добился, чтобы тебе выходка с рук сошла, но и мимоходом обо мне кое-что узнал. Мой старик раскочегарил такой скандал, что даже мамка предпочла в углу отмолчаться, а ты же знаешь, какая она у меня боевая. В общем… Мою лавочку с боями прикрыли! Под ноль. Папаня пригрозил, чтобы я остепенился, нах! — скривился. — Требует, чтобы семью завел, пеленками обосранными с ног до головы обложился, прикинь?! Все из-за тебя, братишка, спасибо! Я больше за тебя ни слова не скажу, встревать не хочу!
— Я бы и сам обошелся. Но не в этот раз! Все сказал, что хотел? Сваливай.
— Это и есть твоя благодарность? — спрашивает обиженно. — Вся семья из-за тебя всполошилась, гудит, как осиный улей, а ты даже спасибо из себя не выдавишь! Иди на хуй, братец.
Ратмир обиженно разворачивается на пятках и легкой трусцой отправляется к своей машине, быстро запрыгивает и стартует резко, оставив меня стоять в одиночестве возле ворот казенного заведения. Сбоку топчется Мирон.
— Ну? — спрашиваю. — Ты меня тоже на три буквы пошлешь?
— Нет, — качает головой. — Не буду посылать. Вы мне еще гонорар за прошлый месяц не выплатили. Говорят, ваши счета только через месяц разморозят.
— Официальные. Что они у меня, единственные, что ли?
— Значит, все в порядке. Живем дальше. Серафима…
— Не называй мне это имя, пока она вот здесь у меня не будет! — трясу в воздухе кулаком.
Сука. Так ее не хватает, что даже дышать не получается полной грудью!
— Куда едем? — деловито спрашивает Мирон. — Новый дом показать?
— Новый? Нет. К Баженовым меня отвези.
— Дом пустует вот уже…
Бросаю разъяренный взгляд на Мирона, замолкает.
— Хорошо. Вроде бы за пределы радиуса не выходит, — сверяется с чем-то.
— Ты меня пасти будешь?
— Тимур Дамирович, одно из условия вашего досрочного освобождения было соблюдения определенного режима. То есть тише воды, ниже травы. Вам оставили возможность передвигаться по городу в определенном радиусе! — перечисляет все то, что я и так знаю. — Другим и такой роскоши не предоставляют. Могли бы и на территории дома приказать сидеть или вообще не выпускать из…
— Все, хватит нотации читать. Отвези меня к Баженовым.
— Думаете, наши люди из органов что-то упустили? Даже если так, то потом люди Шилова каждый сантиметр перерыли, весь сад перекопали.
— К Баженовым. Разговор окончен.
Мирон замолкает и перестраивает маршрут так, чтобы заехать в поместье Баженовых. Оно сейчас пустует, никто не живет. Только на воротах большой замок и надпись, что опечатано.
— Здесь останься, — машу.
Без проблем проникаю на запретную территорию. В дом вхожу через окно, чтобы не срывать опломбированную метку на двери парадного входа. Зачем я здесь? Просто так… Застываю на пороге огромного холла, где на роскошных предметах интерьера лежит толстый слой пыли. Вспоминаю первую встречу с Серафимой, когда увидел ее вблизи.
Нет, это не ее место. В этом доме совершенно не чувствуется ее присутствие. Нахожу комнату в домике для прислуги, мгновенно узнавая «руку» своей ненаглядной занозы в мелочах — много книг, сентиментальных романов, лаконичный букетик сухоцветов в скромной вазочке. Карта мира, где флажками отмечены какие-то города… Где она хотела побывать? Возможно, на этой самой кровати она мечтала о лучшей жизни.
Разваливаюсь на кровати, пытаясь уловить хотя бы запах — ничего. Черт, шизанутым себя чувствую, окончательно тронувшимся. Зло берет на самого себя. Выглядываю из окна в сад — тоже запустение, заросший и неухоженный, потерял привлекательность.
Раздумье прерывает звонок.
— Да?
— Босс…
По интонации Мирона понимаю, что речь пойдет о самом сложном вопросе, который не дает мне покоя.
— Говори, Мирон. Не томи.
— Новости от нашего человека. Сережки всплыли. Отследили до ломбарда в занюханном городке. Там провели сделку через посредника. Серафима…
— Ну! — рычу, от нетерпения сжав пальцы в кулак.
— Девушка уехала.
— Куда?
— Важнее, с кем. По описанию, это Шилов.
— Твою мать!
Взмахом ладони сметаю все книги с полки. Все те романчики, которые так любила читать Сима, валяются на полу!
Я был уверен, что он не солгал, когда говорил, что не знает, где Сима! Разве в такие моменты можно соврать? Когда из одежды на человеке одни трусы и больше ни-че-го.
