— Вы сможете мне помочь или я не могу на вас рассчитывать?
— Мне нужно кое-что взамен.
— Много не просите! Багратов мне не доверяет, все хуже, чем было раньше. Намного хуже! — говорю с истеричными нотками. — А вы, похоже, только на расстоянии могли быть грозным, если даже Ксана решила, что с Багратовым шутки плохи.
— Думаешь, мне не плевать, что с тобой станет?
— Думаю, что плевать, но договор есть договор. Я услышала кое-что от Багратова, не знаю, насколько это вам будет полезно.
— Говори.
— Его люди украли какой-то сейф. Я лишь мельком слышала, что сейф очень ценный. Пытаются открыть.
— Пытаются? — оживился Шилов.
— Да. Багратов рвет и мечет. Он не приглашает людей со стороны, никому не доверяет, но у его подчиненных не получается открыть быстро и не повредив содержимое. Приходится ждать.
— Сколько?
— Говорят, день, но Багратов плюется, что где день, там и все два с небольшим.
— Держи меня в курсе! — просит Шилов.
— Как? Я чудом выкрала телефон, и не знаю, как получится выйти на связь. Вы что-то придумаете?
— Не переживай, я тебя вытащу, как и договаривались, просто…
— Мне пора, врач идет! — отвечаю торопливо и быстро кидаю телефон, сбросив вызов, чтобы создать видимость, будто я очень напугана.
Багратов молчит, смотрит на меня выразительным взглядом.
— Что? — смущаюсь.
— Думаю, в тебя не только трое моих детей поместятся, но для актерского таланта место останется! — хлопает в ладони. — Отлично сыграла.
— Родители в курсе? — уточняет Ратмир.
— Я своим ничего не говорил, надеюсь, и ты тоже?
— Родителям ничего не говорил, — почему-то отворачивается в сторону брат.
— А кому сказал? — цепляю его за локоть. — Кому сказал? Признавайся, или я тебя в фарш уделаю!
— Не уделаешь, в боях мне нет равных.
— А мы и не на боях. Говори! — чувствую, как кровь закипает.
— Тамаре сказал, — отвечает нехотя.
— Сестре? Совсем больной, что ли?
— Сеструха же! — оправдывается. — Не смотри на меня так, она ужасно приставучая, всю кровь выпьет! Я должен был ее на концерт сам отвезти, родителям пообещал, но не могу пропустить весь движ с Арманом! Тем более, менту нос подтереть! Я ухитрился мелкую другу перепоручить, чтобы отвез ее на концерт и проследил. Но Томка вцепилась, начала шантажировать меня, что папаше меня сдаст! Пришлось сказать…
— Детский сад! Тебе лет сколько?
— Поменьше, чем тебе! Кстати, это все из-за тебя папа взял меня на прицел и за каждым шагом следит.
— Томка разболтает Ксюхе, а та твоей мамке доложит. Олеся поделится с Ильясом, а он сразу же позвонит Дамиру! Короче, ты понял! — машу рукой. — Мы доехать не успеем, куда надо, а там уже приземлится самолет с моими предками! Кипиш… Этого ты добивался? Балабол несчастный!
— Я Тому попросил язык за зубами держать.
— И когда он там у нее держался? Лучше бы ты, братец, сам сестричку на концерт отвел, а не доверял это дело разбитным дружкам!
— А что?
— Да ничего. Когда хотя бы один из твоих придурочных дружков хотя бы одну юбку пропускал?!
— Какая юбка?! Тома ребенок еще совсем…
— Мда? Ей сколько? Восемнадцать уже! Деваха взрослая, парни на нее заглядываются.
— Она ребенок! — заявляет упрямо. — По себе всех не суди.
— Это ты сейчас на что намекаешь?
— На разницу в возрасте между тобой и твоей женушкой. Про нее я тоже мог бы сказать, что она — ребенок.
— Не сравнивай моего боевого Мышонка со своими тепличными сестричками-лисичками. Вообще на мою жену не смотри, понял?!
— Очень надо! — фыркает и отходит в сторону. — Я по другим девочкам спец… По отзывчивым, а не по дикаркам! Ты мою рожу видел? Царапины до сих пор не проходят! А на мне все раньше, как на собаке, заживало!
— Так может быть, моя женушка подготовилась, коготки ядом смочила? — смеюсь. — Говорю же, боевой Мышонок!
— Нашел как жену называть… Тьфу на вас!
Ратмир отходит. Может быть, передумает ехать и решит приглядеть за своей младшей сестренкой? Вижу, что после моих слов он немного засомневался, отошел позвонить, говорил тихо, но было слышно, как он своему другу пригрозил, чтобы тот к Тамаре не лез. Но в итоге Ратмир тоже выезжает вместе с нами.
Тихие шаги по лестнице, их звук замирает за моей спиной. Даже не обернувшись, знаю, что Серафима спустилась.
— Готова?
— Вроде бы готова… — кивает, проводит узкими ладонями по одежде.
Сейчас она утопает в моей огромной толстовке, которую взяла без спросу.
— Я люблю в этой толстовке бегать по утрам, ты могла взять любую другую вещь.
— Но я выбрала именно эту, она удобная.
— Разношенная, хотела сказать?
— Снять?
— Здесь, что ли? — ревниво оглядываюсь по сторонам.
— Потом снимешь, — подхожу ближе. — Вообще она на тебе смотрится секси. Как все закончится, хочу, чтобы надела ее на голое тело, — шепчу на ушко.
Серафима задрожала, обняв меня за плечи.
— Как тебе это удается? — спрашивает. — Всего несколько слов, а я…
— Горишь?
— Очень.
— Это правильно и хорошо.
Пытаюсь не думать о своих фантазиях, но они лезут отовсюду, мешая мыслить здраво.
— Нам уже пора?
Сверяюсь с часами.
— Да, — признаю с сожалением. — Перекусить не успеем!
— Перекусить? — удивляется.
