— Я даже не сомневался, что он так считает. Все так плохо?
— Нет, все очень хорошо. Ты жив, а борода отрастет.
— Мои уже в больнице?
— А ты про кого спрашиваешь? — уточняет Серафима и толкает меня в бок кулачком. — Подвинься, я хочу лечь рядом.
— Конечно!
Я подставляю плечо, она проворно забирается рядом и прижимается, выдыхая облегченно.
— Пока ты отлеживал бока, приехали твои родственники. Много родственников! — вносит веское уточнение. — Я познакомилась с твоими родителями и сестрой, и со всеми остальными — тоже. Теперь понимаю, в кого ты пошел.
— Ммм…
Вдыхаю нежный, цветочный запах волос и тела, кайфуя от близости. С каждым вздохом жизнь глубже и больше заполняет легкие.
— Ты вкусно пахнешь. Зрение, может быть, у меня не очень, зато все остальное функционирует запредельно на высшем уровне! — тяну ладошку Серафимы ниже, на пресс.
— Пошляк! Вообще-то тебя ждала не только я, но и все остальные хотят с тобой увидеться.
— Знаю. Долго я лежал без сознания?
— Почти сутки. Самые длинные и страшные сутки в моей жизни, — жалуется Серафима.
— Они позади. Больше такого не повторится.
— Обещаешь?
— Гарантирую. Могу на крови поклясться, если хочешь.
— Не стоит! Быстрее поправишься.
— А ты хочешь?
— Чтобы ты пришел в себя целиком? Разумеется!
— Меня хочешь? — уточняю.
— Всегда, — оставляет поцелуй на губах, приподнявшись надо мной, и углубляется неспешно, чувственно ласкаясь об мой язык своим, лишает благоразумия за жалкие секунды, заставляет кровь кипеть и ловко отстраняется.
— Это было жестоко. Я едва приступил к лечению! — возмущен.
— Хватит.
— Нет, ты какая-то слишком жадная медсестра. Полечи меня еще немного!
— Один раз! — предупреждает, но все-таки сливаемся в долгом поцелуе на несколько минут и разрываем его только когда начинаем задыхаться от недостатка кислорода в легких.
— Ммм… Процесс пошел. Пора приступить к другим процедурам! — поглаживаю ладонью бедра, грудь Серафимы, притягивая ближе.
— Хватит, бесстыжий. Сюда в любую секунду могут…
— Голову даю на отсечение, что он не спит! — врывается в палату голос Ратмира.
Серафима смущается, что нас застали в момент близости, когда она почти оседлала меня верхом, а мои ладони гуляли по ее телу.
— Живчик! — выдает брат-охламон. — За попец жену лапает, значит, все в порядке!
— Свали-ка ты отсюда! Дай мне еще несколько минут с женой побыть!
— С удовольствием, но тут целая очередь в коридоре образовалась, и даже из министерства пожаловали! — намекает на своего отца. — Все хотят тебя проверить, но никто не осмелился нарушить уединение голубков, так сказать!
— А ты самый беспардонный, значит? Пшел вон!
— Очередь! Не забывай! — говорит напоследок.
— Пожалуй, я пойду, — отвечает Серафима и целует меня. — Но еще вернусь.
— Точно?
— Конечно. У меня вообще-то в животе трое детей, и я даже не могу представить, как справлюсь без тебя.
— И не представляй. Ты останешься со мной.
Тяжело уйти, оставив Тимура даже на минуту. Братья подшучивают над тем, что Багратов сильно пострадал во время взрыва. У них очень своеобразное чувство юмора, но я сразу поняла, что ни насмешливый Амир, ни беспардонный Ратмир ничего дурного не имели в виду и переживали за жизнь Тимура. Ни один из них не покинул стены больницы, хоть и постоянно пытались прогнать меня и отправить домой. Но я не могла уйти, пока не узнала, что Тимура прооперировали, достали осколок от взрыва. Выдохнула спокойнее, как только узнала, что его жизни больше не грозит опасность.
— Как тебе мои предки?
— Гармоничная пара. Они такие разные, но неразделимые. Вы с Диной сильно похожи на отца, — отвечаю мигом. — Арман больше взял от мамы. Да?
— Как он? — загораются глаза Тимура. — Я едва успел оттащить его! Кретин за тачку переживал больше, чем за себя! — возмущается.
— Арман пострадал меньше тебя и очнулся раньше. Родители, сестра и прочие уже побывали у него.
— А ты?
— Я еще не заходила. Думаю, слишком много посетителей было.
— Он… Брат не помнит меня. Я сразу по взгляду понял, что он видит во мне чужака.
— Потеря памяти, — повторяю слова, услышанные от родителей Тимура.
— Предки сильно расстроены?
— Они безумно рады, что их сын жив! Думаю, и ты тоже.
— Да. Я хочу повидаться с ним.
— Позднее! Тебе нужно лежать!
— Раскомандовалась! С какой стати я должен тебя слушать.
— Я твоя жена, — отвечаю твердым голосом. — Поэтому ты будешь лежать и выздоравливать!
— Продолжай, мне нравится, когда ты ведешь! — ухмыляется порочно и скользит по телу раздевающим взглядом. — Жду, когда оседлаешь!
Щеки пунцовеют после таких откровенных намеков.
— Сейчас ты договоришься до лечебной диеты, Тимур. Тебе будет на пользу…
— Никаких диет, я за полноценное питание. Буду лежать. Зови всех! — машет рукой.
