— Даже слишком. Всегда рядом, лезет в самое пекло. Даже когда Шилов тебя похитил, тоже был рядом с Багратовым, хотя должен был в доме дежурить, но подменился, чтобы остаться вне подозрений. Однако сегодня он в самый последний момент вдруг улизнул в сторону! Он сказал, что жена в больнице, однако это не так. За ним проследили и схватили… — говорит с удовольствием. — Попался!
— Багратов знает?
— Я сразу же поделился с ним подозрениями. Все, что говорилось и делалось в последние сутки, делалось напоказ, босс нарочно потянул время, чтобы дать им поверить, будто Шилов на шаг впереди. На самом деле босс сразу отправил туда своих людей, незаметно проследить и быть в курсе. Шилов уверен, что все получится. На самом деле все пойдет не так.
— Что было у него на уме?
— Шилов давно присматривал за Арманом, держал его как козырь в рукаве, может быть, даже собирался шантажировать или торговаться его жизнью. Но провал операции, к которой Шилов готовился так долго, обошелся ему слишком дорого. Из-под носа увели и ценного свидетеля, и доказательства. Дело развалилось… Шилов пытался изо всех сил удержать позиции, но увы. Его попросили подать в отставку. Влиятельные друзья не спасли…
— Представляю, как он зол.
— Еще бы. Он задумал кое-что.
— Что именно? — спрашиваю, а на сердце холодеет. — Не молчите, Мирон! Почему мне кажется, что он задумал нечто дурное?
— На самом деле так и есть. Он хочет поднять все на воздух! — Мирон изображает пальцами взрыв. — Бух!
— Черт! Багратов в курсе? Скажите, что он знает о планах врага! — цепляюсь за запястье охранника.
— Босс знает. Более того, он подготовил ответный подарок Шилову.
— Какой?
— Узнаете с минуты на минуту…
Проходит пять, десять, пятнадцать минут, однако никто так и не перезвонил.
— Мирон! — прошу. — Уточните.
— Рано, — берет телефон. — Звонок. Сидите тихо, Серафима.
Я превращаюсь в натянутую струну ожидания, слежу за лицом Мирона и улавливаю едва заметную тень.
— Что стряслось? — спрашиваю пересохшими губами.
— Ясно. Скоро будем на месте! — отвечает и поднимается. — Мы возвращаемся.
— Что стряслось?
— Багратова везут в больницу.
— Что?!
— Подробности не уточняют. Очевидно, что-то пошло не так.
— Боже, быстрее! — бегу к машине. — А Шилов? С ним что?
— Адресат получил подарок. Пристегнитесь.
— Вот! Пристегнулась. Довольны? Говорите, что стряслось?!
— Шилов под видом клиента пригнал машину в автомастерскую Армана, заранее установил на ней взрывное устройство. Его план заключался в том, чтобы дождаться появления Багратова, дать ему увидеться с братом и устроить взрыв. Выбрал место в пустующем доме напротив, чтобы наблюдать за происходящим. Шилов сидел наготове с пультом управления детонацией. Когда Багратов вошел в здание, где работал Арман, Шилов нажал на кнопку, но взлетел на воздух. Сам.
— Если все так, то почему Багратов в больнице?
— Шилов перестраховался и разместил еще один заряд где-то в мастерской. Времени было в обрез, наши люди были ограничены и пропустили кое-что.
— Как они могли?! — слезы струятся по моим щекам. — На вашем месте я бы проверила, нарочно это было сделано или нет?
— Уже, — мрачно отвечает Мирон. — Один из тех, кто проверял здание, погиб. Это было не нарочно. Просто надо было спешить, извлечь бомбу, разместить ее в доме, где прятался Шилов, и не вызвать при этом подозрений ни у кого.
— Багратов в больнице. Значит, и его задело взрывом! Насколько сильно?
— Врачи делают все возможное.
Пробуждение отдает ноющей болью в затылке, зрение затянуто мутной пеленой. Способность видеть возвращается пятнами. Сначала выхватываю кусок одеяла, размытые очертания больничной палаты и темное пятно на светлом одеяле. Моргаю, пытаясь сфокусироваться. Пятно шевелится, приятная тяжесть исчезает.
— Тимур!
Темная копна волос движется на меня, лица не различить, но зато ее голос — самый сладкий из всех — я узнаю сразу же.
— Мышонок?
— Тимур! Сволочь… Ты снова меня обманул! — выдает с претензией, но через секунду начинает меня целовать.
Губы, щеки, скулы, глаза, снова губы. Тонкие пальчики гладят меня по шее и по плечам, разнося приятное чувство умиротворения и вместе с тем жажды.
— Как ты? Все хорошо?
— Как я? Я в полном порядке, потому что ты нарочно дал приказ увести меня в другую сторону, а сам полез в пекло.
— Иначе не мог. Это же брат… Младший. Я в прошлый раз сделал выбор не в его пользу, и считал, что он умер во взрыве, на этот раз я просто обязан был быть рядом с ним. Понимаешь?
Пока глажу пальцами Серафиму только наощупь, до сих пор все ужасно мутное перед глазами, опасаюсь, что ослеп и лишился зрения, но вслух ничего не озвучиваю.
— Тебя задело взрывом, осколком. Врач сказал, что зрение поначалу будет плохое, но потом восстановится, — говорит Серафима. — Но так даже лучше.
— Вот как? Надеешься поухаживать за полуслепым?
— Просто не думаю, что ты был бы рад увидеть себя без бороды, волос и бровей, — говорит с улыбкой. — Амир придумал тебе прозвище: Горелый.
— Кто бы говорил? Сам без ресниц остался, когда жену из пожара вытаскивал.
— Но он утверждает, что все равно оставался красавчиком.
