Дарэ Рангтгмарк мрачно посмотрел на своего будущего короля, но, к его чести, никак не прокомментировал свою публичную порку. Вероятно, он счёл этот поступок Никласа своеобразным наказанием за просчёт, и принял это к сведению? Но мне показалось, что я услышала очень тихое:
— Государственных преступников нужно казнить, а не искать им оправданий.
Впрочем, губы Главного Дознавателя шевельнулись едва-едва, так что мне могло и показаться. Следующим вызвали практически незнакомого мне аристократа, и я почти не следила за процессом. В отличие от Дьярви, этих людей совершенно не хотелось жалеть, а меня касались другие подсудимые. Одна из которых продолжала прожигать меня злым взглядом, как и в первый день. Но Белинду никто не вызывал. Я подозревала, что свою родную тётушку и гражданку другой страны Никлас оставит напоследок, и снова попытается чего-то добиться, использовав огромный провал, свой и отца.
Это было на него похоже. Его Высочество не рвал на себе волосы и не каялся, он просто… делал выводы, пожалуй. И действовал, исходя из них. Хорошее качество для короля, если я хоть что-нибудь понимала в политике. Не ошибается только тот, кто ничего не делает вовсе, поэтому с ошибками нужно уметь жить и учиться на них.
Я очень подозревала, что теперь Никлас будет искать помощи и южан, и драконов — как минимум ради того, чтобы не допустить больше возникновения демонической угрозы настолько близко к трону. Должно же быть у магов что-то, что помогает оберечься от тёмных чар такого плана, не просто же так они их запрещали?
Дарэ Анцгейр говорил, что «во всем магически цивилизованном мире» есть два глобальных запрета: некромантия и демонология. Правда, когда я спросила, как же те, кто говорит с душами умерших, он как-то странно на меня посмотрел и отказался это комментировать. А ведь я слышала, что такое возможно! Смутно и очень давно, но слышала. Может, это и вовсе были сплетни, под которыми не было никакого реального основания? Хотя тогда он так бы и сказал, почти наверняка…
За своими мыслями я благополучно пропустила мимо ушей весь процесс над тем аристократом, и очнулась только на приговоре. Здесь никто подсудимого не пожалел, и Чезаре снова скорее топил его, чем помогал. А приговор был прост и страшен: казнь через повешение. Благородных так обычно не казнили, им рубили головы. Вешали воров и мародёров, да прочий подобный сброд. И это тоже было своего рода послание: о том, что позор изменника ложится на весь его род, а не только на него самого.
Я поёжилась. Наверное, для долгоживущих суд, отнимающий жизнь — ничем не лучше тех, кого судят. Сомневаюсь, что у них часто практиковалась казнь, особенно с конфискацией имущества. Здесь, правда, частичной. Его родственники в заговоре не участвовали, и дарэ Рангтгмарк это установил. А следующей подсудимой оказалась моя «обожаемая» даже после смерти Анна.
— Эту подсудимую мы, к сожалению, уже не сможем вызвать и призвать к ответу перед всеми. Однако, даже посмертно она должна получить заслуженный приговор, а её преступления должны быть обнародованы, — громко и чётко проговорил дарэ Рантгтмарк. — Анна де ла Лайона, дочь Марии де ла Лайона, также известная как Анна фир Даланна, уроженка Ланнары, с семьёй сменившая гражданство на даланнское. Её преступления велики, и обвиняется она в государственной измене, покушении на жизнь Его Величества Олдарика lll, участии в заговоре против Его Величества и Его Высочества принца Никласа, а также в покушении на убийство Его Сиятельства Рэйнера фир Геллерхольца, и Её Сиятельства Коринны фир Геллерхольц. Эти преступления мы не можем оставить без внимания, и они должны быть обнародованы и осуждены. Помимо этого, Анна де ла Лайона обвиняется в участии в демоническом ритуале, что подвергало опасности всех жителей Даланны, равно как и жителей всего Соцветия Королевств. Анна де ла Лайона длительный период времени травила ядом Его Величество Олдарика lll, туманя его острый ум и тонко манипулируя его решениями. К сожалению, мы не можем опросить саму подсудимую, поэтому за неё будут говорить тексты. Письма и дневники. А также, разумеется, свидетели.
— Да будет так, — слегка улыбнулся Никлас. Что развеселило Его Высочество, я не знала, но приятным его поведение мне не показалось.
И дарэ Рангтгмарк действительно начал читать переписку вслух. Анна выражалась в письмах завуалированно, но для тех, кто знал, что именно она творила, её послания звучали неоспоримыми доказательствами. Как правило, она состояла с адресатами писем в любовной связи, или намекала на такую возможность, а взамен получала сведения, помощь, и даже участие в заговоре против Его Величества.
