Всё, что мне оставалось — бесконечно заниматься подготовкой бала, изображать вежливые улыбки, и тратить свободное время на обучение. Но как я ни старалась, и как бы мало ни спала, выскальзывая из спальни, стоило Рэйнеру уснуть… бал всё равно наступил.
Точнее, не так. Сначала к нам начали приезжать гости. Вопреки всем словам Рэя о нежелании видеть мою семью, первой прибыли именно они. Матушка, сёстры, отец. Впрочем, даэ фир Ройс, другой части королевской семьи, не той, что обычно, Рэй сказал сразу, и не пытаясь казаться дипломатичным:
— В моём доме правила определяю я. Если вы хоть словом обидите Коринну, хоть одним — я не посмотрю на королевское приглашение, и на то, что это произойдёт публично. Вам
— Я ничего не делала Коринне, она моя до… — начала было матушка, а отец вообще не успел вставить и слова.
Рэй на них
— Если Кори обижена на нас, она имеет на это право, и мы не должны её беспокоить. Нам и девочкам покажут покои?
— Да, разумеется, — вежливо растянул губы в улыбке Рэй. — Вы желанные гости в этом доме, пока ведете себя так, чтобы хозяевам было комфортно. Прошу, следуйте за Алианой, она проводит вас.
Он кивнул на одну из служанок, тех, кого я нанимала, чтобы мы справились с балом. Когда он успел выучить все их имена? И как он может быть таким… таким собой? Несмотря на то, что я всё ещё не понимала, как дальше действовать, и не могла ему ничего рассказать, я всё равно чувствовала безграничное тепло. Он даже не позволил матушке заговорить со мной, и разговор я слышала издалека, а не стоя рядом с его плечом, как должна бы. Это очень многого стоило. Такого для меня не делал никто.
Других гостей мы приветствовали вместе, и я отмечала, что среди них нет никого, кто не входил бы в политическую элиту Даланны. Прибыл даже придворный маг Его Величества, дарэ Шварцвальд. Он владел небольшим баронством на самой северной границе, и, если бы у него было только это, вообще не попал бы на бал. Но его дар и положение при дворе давали этому сухому низенькому мужчине такую власть, что она равнялась практически с королевской.
И самого Его Величества здесь не было, но он обещал прибыть непосредственно на сам праздник, незадолго до его начала. Некстати мне подумалось, что именно дарэ Шварцвальд держит церковь в узде. Если бы не он, должно быть, шепотки о том, что проклятые чары не от Светлейшего, но от порочной стороны его супруги, переросли бы в пламень. Но выступать против придворного мага никто не решался. Я помнила, с каким раздражением говорила об этом матушка, ничуть меня не смущаясь.
И от таких высоких гостей в нашем доме мне было откровенно не по себе. Ведь Анне и Стефану нужен был этот бал! Должно быть, как прикрытие, чтобы никто не заподозрил их в убийстве Никласа, но должно было быть и что-то ещё. А я даже намекнуть никому не могла, что их нужно опасаться, и, хотя бы не оставлять придворного мага с ними рядом.
Казалось, этого мало, но и сам дарэ Шварцвальд вызывал у меня тревогу. От него чем-то веяло. Я не могла даже внятно сформулировать, возможно, это была аура властности, которая и должна быть у личностей такой силы, но внутренний голос упорно твердил, что дело не в этом. И от Никласа, вряд ли уступавшего Шварцвальду по силе, разве только в опыте, я ничего подобного не ощущала. Косилась ещё на лата Вистана, но его пригласили вместе с матушкой, и он ничего особенно не значил.
Поклялась себе, что ещё спрошу у Рэйнера, что это значит, но потом, когда кончится всё это ненужное нам мероприятие. А пока решила, что буду следить за Стефаном. Этого приказ не запрещал, и я надеялась, что ему хоть немного не по себе от постоянного пристального взгляда, направленного в спину. Однако, всё, что изменилось — он стал таскать Анну за собой, и порой они вместе появлялись, чтобы меня «поддержать». К счастью, с той поры как начался приём гостей, Рэй перестал сидеть взаперти в странной компании, и смог вежливо донести мысль, что теперь мой помощник — он сам. И даже не отвечал ни на кокетливые улыбки, ни на мягкий, нежный голос, каким Анна к нему обращалась, ничуть не смущаясь, казалось бы, Стефана.
Теперь я понимала, какова цена этого не-смущения, но от этого было не легче. Рэй всё равно смотрел на неё не так, как мне бы хотелось. С тоской и раздражением, но как будто бы больше на себя. И даже несмотря на то, что он для меня сделал, я всё равно не чувствовала себя любимой, как бы глупо это ни звучало. Он просто был честен и благороден, а ещё понимал, что Анна — стерва. Только любить её это ему, кажется, не мешало.
