— Даже если «должна» я рассказать про тебя что-нибудь, что тебе не понравится? — еще более ядовито поинтересовалась Кори.
Он всплеснул руками. Особенно если так! Говори то, что от тебя хотят, и тогда быть может, это чудовище под маской принца Даланны, сосредоточится на более приоритетных целях.
— Особенно если так! — как подумал, так и сказал. — Всё, хватит. Это приказ Его Высочества Никласа в том числе. Мы должны быть там. Я всё сказал.
А ещё его приказ — позволить ей рискнуть головой. А он это допускает. Мысль крутилась в голове и жгла, подобно огню, как и все слова, которые вырвались из него в этот отвратительный день.
Рэйнер отдавал себе отчёт в том, что попросту сбежал. Он даже не мог мысленно называть свой поступок иначе. Но если бы он остался, то ссора с Коринной была бы ещё отвратнее, потому что он терял над собой контроль. И вместо того, чтобы сорвать злость на Его Высочестве, или хотя бы на ближайшей стене, почему-то раз за разом срывался на Кори. Если не лгать себе, то выходило, что от страха? Или неизвестности? Или это одно и то же? К демонам! Нужно подготовить всё, Коринна должна выжить. А он — подстраховаться настолько, насколько это возможно. Даже если придётся увешать себя амулетами по самые уши.
Рэй наблюдал за разворачивающимся «представлением» из первых рядов. Его роль была очень проста — подхватить и защитить Кори, когда тёмная магия отпустит её. Но сначала нужно было дослушать остроухого провокатора, и не выскочить на середину зала. Потому что Чезаре нёс настолько отборный бред, что возмутиться хотелось даже ему. Даром, что он сам был магом, и вовсе не разделял даланнских воззрений на волшбу.
Разумеется, все загомонили, прозвучали мрачные выкрики и оскорбления, но чего Рэй не ожидал, так это того, что лат Вистан и правда подставится. Этот священник был на хорошем счету в церкви Светлейшего, ему пророчили должность Первопрестольника, и считалось, что он говорит от лица всей паствы Светлейшего целиком. Иными словами, план Никласа начал сбываться раньше, чем Чезаре договорил.
Но принц усиленно делал вид, что лечит «отца», который сказал какую-то бессмыслицу и театрально упал на пол. Анцгейр точно что-то принял, потому что изо рта у него пошла пена, а глаза закатились, но за него Рэй не беспокоился совершенно. Этот хитрый жук прекрасно знал свою роль, и точно не пил ничего из того, что предлагалось Его Величеству. А уж яд в бокале можно определить и без этого, особенно со второй специализацией Анцгейра.
Но когда Рэй услышал голос Кори, всё внутри перевернулось:
— Как набожная последовательница Светлейшего, я должна перейти от пастыря земного к пастырю духовному, ибо тот, кто должен сделать меня своею тенью, порочен. Я должна признаться вам, лат Вистан, Ваши Высочества!
Лат нагло повелел ей говорить, словно королём здесь был не Олдарик, и не Никлас, а он, и супруга продолжила:
— Дело в том, что я знаю, кто отравил Его Величество. Этот человек стал мне супругом, но не сумел стать им до конца. Помните, ведь прошлое покушение тоже было у нас дома!.. Наш брак недействителен, но я была рядом…
На миг ему представилось, что это и правда её собственные слова. Что Коринна решила, будто он ей только мешает, и от него нужно избавиться. В каком-то смысле Рэйнер заслужил даже это, но грудь пронзила острая боль, и у него вырвалось:
— Коринна, что ты такое несёшь!
Впрочем, Рэй быстро взял себя в руки. Так и задумано. Она должна была сказать что-то, после чего Стефан будет выглядеть кротким ягнёнком, а виноват в медленном угасании его отца окажется кто-то другой. И сам Рэй был, если подумать, идеальной кандидатурой. Лат Вистан не скрывал торжествующего взгляда, когда одёргивал его, и Рэйнер невольно представил, как вытянется дебелая морда проповедника, когда он поймёт, что на самом деле сотворил для себя сам. В этой картине было что-то успокаивающее.
— Это мой супруг, Рэйнер фир Геллерхольц, лат Вистан. Я со скорбью в душе и в самой своей сути говорю это, но Рэй подговорил свою любовницу Анну, чтобы она травила Его Величество… — начала Кори, и герцог Геллерхольц поразился одновременно двум вещам. Во-первых, тому, как неестественно и не похоже на себя говорила его жена. А во-вторых, тому, что Стефан решил сбросить Анну с доски. Мелькнула недостойная мысль: это вполне логично, при условии, что он использовал все ресурсы даэ де ла Лайона, к тому же, отводит подозрения от него самого.
