– Эй? – окликаю я. – Там кто-нибудь есть?
Отлично, вот и сюжет фильма ужасов. Вот-вот я побегу в погруженный во тьму подвал в одном нижнем белье.
Снова раздается глухой удар, и мое сердце бьется быстрее. Я медленно, тихо пересекаю гостиную, обратив слух к потолку, но больше ни звука. Я не слышу ничего, кроме урчания кондиционера и собственного хриплого дыхания. От пронзительной, гнетущей тишины меня прошибает холодный пот, и, когда раздается телефонная трель, я взвизгиваю. Даже руки слегка дрожат, пока я вынимаю телефон из маленького кармана штанов для йоги. На экране имя Эдди.
– Привет, красотка, – произносит он в ответ на мое приветствие. – Просто звоню, чтобы узнать, как у тебя дела.
Его голос звучит так расслабленно, небрежно, что мое сердцебиение немного замедляется, а страх постепенно уходит. Судя по шуму на заднем плане –
– Мы виделись всего два часа назад, – напоминаю я ему. – Уже соскучился?
Я стараюсь говорить кокетливо, сексуально, но, видимо, Эдди улавливает что-то в моем голосе, потому что спрашивает:
– Эй, у тебя все в порядке?
– Я в порядке, – уверяю я, хотя продолжаю прислушиваться к потолку. – Просто услышала какой-то звук в доме.
– Что за звук? – уточняет Эдди, и внезапно я чувствую себя очень юной, напуганной шумом в доме, как ребенок, оставшийся без взрослых.
– Какой-то стук. – Я качаю головой, хотя Эдди меня не видит. – Или несколько ударов. Это так глупо, я знаю. Теперь я крадусь наверх, как героиня в готическом романе или плохом фильме ужасов.
Я ожидаю, что Эдди рассмеется или пошутит. Но он лишь говорит:
– Это большой дом, Джейн. Он издает всевозможные звуки, особенно летом.
– Конечно, – соглашаюсь я. – Я же сказала, это глупо.
– Почему бы тебе не вернуться в постель, Нэнси Дрю? – льстиво уговаривает Эдди.
Меня пронзает вспышка раздражения, сердитого и горячего, но я подавляю ее. Эдди пытается быть милым, а мне нельзя продолжать так поступать, нельзя продолжать пытаться уничтожить то хорошее, что у меня есть.
– Ну, прямо сейчас я вся потная и липкая, так что лучше пойду приму душ, – отвечаю я, и Эдди издает низкий звук, который обычно вызывает во мне желание.
– Хотел бы я сейчас оказаться рядом с тобой, а не здесь.
– Ты всегда можешь прийти домой на обед. – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал не менее игриво.
Эдди вздыхает, а я на самом деле испытываю некоторое облегчение, когда он произносит:
– Если бы я мог. Но сегодня у нас ответственный этап работ в доме Конноров, а потом мне нужно заскочить в «Сазерн-Мэнорс». Но я буду дома к пяти, обещаю.
– Ловлю тебя на слове, – отвечаю я.
Закончив разговор с Эдди, я продолжаю стоять в коридоре, положив руки на пустой теперь стол. Над ним висит зеркало – в нем отражаюсь бледная, несмотря на пробежку, я, волосы растрепанные и слегка сальные, а под глазами осыпавшаяся тушь.
– Соберись, тряпка, – бормочу я отражению, обеими руками убирая волосы с лица. Девушка в зеркале похожа на дикарку, и я скалю зубы, а затем с тихим смехом качаю головой.
И тут стук раздается вновь.
Выгуливая собак в этом районе, я порой размышляла о том, где такие люди, как Кэмпбелл, Эмили и Кэролайн проводят день, когда выезжают из Торнфилд-Эстейтс на своих огромных внедорожниках. Как оказалось, неподалеку. Сегодня мы собираемся на заседание Комитета по благоустройству района в «Жареном зерне». Кэмпбелл и Эмили в спортивной одежде, но я оделась немного более элегантно, выбрав серую юбку-карандаш и розовую блузку, подходящие туфли на каблуках. Я все еще не такая загорелая, как они, мои волосы не такие блестящие, но мое отражение в больших солнцезащитных очках Эмили подсказывает мне, что теперь я намного больше похожа на этих дам, чем какие-то несколько месяцев назад.
Мысленно отметив, что надо бы не забыть спросить Эмили, к какому парикмахеру она ходит, я опускаю руку в свою сумку – в этой большой кожаной сумке, очередном моем новом приобретении, могла бы поместиться Адель – и вытаскиваю папку, на которой красивыми, украшенными завитками буквами аккуратно написано «КпБР».
– Вы только посмотри-и-ите на не-е-е! – Эмили тянется, чтобы игриво толкнуть меня в руку. – Как она подготовилась!
Я улыбаюсь, умолчав о том, что просидела над этой папкой до часа ночи, а потом вылила на себя полтюбика консилера, чтобы замазать круги под глазами. Или что, пока я сидела на полу в гостиной, вырезая фотографии из журналов и складывая их в пластиковые папки, сверху снова доносились странные звуки, о которых Эдди просил меня не беспокоиться – всего два удара, достаточно слабые, чтобы на этот раз я не подпрыгнула и не закричала, но все-таки поставила в уме галочку о том, что не помешало бы вызвать дезинсектора.
Я с широкой улыбкой кладу папку на стол, сверкнув на солнце кольцом. Как и было рассчитано, Кэмпбелл наклоняется вперед, чтобы получше рассмотреть кольцо.
– Когда свадьба? – спрашивает она, и Эмили тоже слегка оживляется.
И снова в цель. Сплетни – валюта.
